Владимир Мясоедов - Спасти рядового Иллидиана Страница 87

Глава 24

Мал посмотрел на лежащего без сознания гоблина. Осторожно пнул его, тщательно дозируя силу. Коротышка на удар бронированной ступней не среагировал вообще никак.

— Уснул? — Предположила Лонари, не отнимая своих рук от пострадавших ягодиц. — Не могло же это карликовое воплощение зла отрубиться из-за простого удара! Его чем только не били, в том числе и я. К сожалению не помогало ни капли.

— Храпа нет. — Орк присел на одно колено и тщательно осмотрел голову Тимона, ожидая найти дыру, в которую мог вытечь весь мозг. Менее тяжелой травмой то, что не слишком успешно притворялось обычным гоблином, было точно остановить. Однако мало-мальски крупных ран не обнаружилось. Ну не оставленные же когтями демонических гончих порезы считать таковыми? — Странно, похоже, он действительно в обмороке. Не знаешь, тут где-нибудь воды взять можно?

— Магов попроси, уж пригоршню-другую почти любой стихийник наколдует. — Лонари все же отняла руки от пострадавшей части организма и с удивлением не обнаружила на них крови. Вшитая в ткань кольчуга остановила шипы, пусть и дала им довольно сильно промять тело девушки. Можно было не сомневаться, теперь там образуется просто шикарный синяк…Но рейнджер в любом случае не собиралась его никому демонстрировать. Ну, может, кроме помощницы целителя. — Или хлопни его по щекам пару раз! Нет, лучше дай я хлопну!

— А если он хлопнет в ответ телекинезом? — Мал краем глаза заметил бочку водостока, поставленную у крыши ближайшего дома. Кажется, не пустую. К ней то он и направился, слегка повысив голос, чтобы быть услышанным. — Ему-то никто не успел сказать, что бой уже закончился. Да, песиков то мы покрошили, а где их хозяйки?

— Пытались уйти под невидимостью, но наши маги сегодня после потерь весьма злы и не пожалели силы на то, чтобы групповым заклинанием разрушить все сложные и потому хрупкие чары вокруг себя. — Лонари кивнула в сторону гудевшей толпы из освобожденных невольников, к которой присоединилась часть недавно вошедших в отряд наемников. Все это столпотворение уверенно двигалось к помосту, стоящему в центре площади. Рядом с ним находился какой-то непонятный орку механизм, больше всего напоминающий огромный флагшток. Правда, никаких полотнищ к верхушке длинного шеста прицеплено не было. Сейчас несколько дюжих молодчиков в четыре руки крутили ворот, расположенный у самого его основания, заставляя конструкцию склоняться к земле. — Видишь медленно двигающуюся бучу? Они где-то в центре.

— Угу. Уф. — Орк, поднапрягшись, дотащил не такую уж и тяжелую бочку до лежащего на земле коротышки. Поставил её на землю и вытер выступивший на лбу пот. А после, протянув руку к поясу, схватился за флягу, из которой сделал два жадных глотка. И только потом ошалело уставился на емкость в своей руке, беречь содержимое которой не было никакой необходимости. Умереть от жажды в городе полном колодцев смог бы лишь очень большой неудачник. Перевел взгляд на бочку. Задумался.

— Ох. — Простонал Тимон и не дожидаясь рукотворного дождя открыл глаза. — Плоховато мне чего-то. Народ, кто знает, а как у этих проклятых гончих яд с когтей можно сцедить? Улетная дрянь, надо набрать себе пару фиалов…Или лучше бутылок. В раны её попало всего ничего, а у меня контроль над магией упал почти в как центре тюремной печати. Да и кто это там так орет?

На площади тихо вовсе не было. Скорее даже наоборот, приходились серьезно напрячь слух и голос, чтобы пообщаться со стоящим в двух шагах собеседником. Но тонкий отчаянный вой, пробирающий до костей, действительно выделялся из общего ряда звуков.

— Суккубу казнят. — Лонари первой углядела, что склонившийся было к земле шест опять начинает выпрямляться. Только на конце его теперь уже корчилась хрупкая и изящная фигурка, впустую скользящая копытами по гладкому древку, раздирающему её внутренности. Крылья демоницы оказались кем-то срезаны едва ли не под самый корень, и теперь она суматошно взбивала воздух двумя короткими кровоточащими обрубками. Разбитые в схватке губы шевелились, попеременно выталкивая из себя стоны чудовищной боли и напрасные мольбы о пощаде. — Хм, этот механизм у них один, а пленниц трое. Интересно, где две других?

— Толпа разошлась в стороны. — Мал порыскал глазами по собравшемуся на площади народу. — Наверное, больше нет. Знали, их не ждет ничего хорошего и потому не дались живыми.

— А эта видно все надеялась на то, что среди нас окажется какой-нибудь достаточно влиятельный извращенец, способный спасти её шкуру. — Хмыкнул рейнджер и посмотрела на гоблина, уже успевшего сесть и теперь взирающего на казнь с непонятной гримассой. — Да вот только ей не повезло. Который был, валялся в обмороке как нежная барышня. А пока до конца очухается, подружка для его ручной суккубы уже, наверное, и издохнет.

— Не стоит беспокоиться, мне прекрасно ясно, что для проявления милосердия не время и не место. — Фыркнул гоблин и встал на ноги. А после начал в руке подбрасывать какой-то камешек, видимо прихваченный им с земли. Края голыша стремительно обтачивались невидимыми сверлами, и спустя несколько секунд пальцы коротышки сжимали уже остро заточенную круглую пластинку. — Освобожденные рабы никогда не простят тех, кто их резал как свиней на бойне. Просто мне не нравится способ казни. Я не сторонник излишней жестокости. Особенно по отношению к женщинам, какой бы расы они ни были. Можешь назвать это двойными стандартами, шовинизмом или сексизмом, мне без разницы.

Гоблин швырнул пластинку об стену ближайшего дома и она, отрикошетив, улетела непонятно куда. Хотя Мал был готов поклясться, что та должна в дереве просто застрять. Орк неплохо разбирался в примитивных орудиях из подручных материалов, поскольку в резервациях было очень плохо с инструментами. И он четко видел, что магия коротышки сделала из обычного камешка настоящее лезвие, которым при нужде можно даже бриться. На середине особого пронзительного стона захлебнулась собственным воем посаженная на кол суккуба, а после опала безвольной куклой. Толпа освобожденных узников внизу встретила её внезапную смерть разочарованным гулом. Судя по реакции бывших рабов и доносившихся из их среды выкрикам, обычно казнимые жертвы страдали и мучились куда дольше. Теперь те, кому совсем недавно угрожало это жуткое орудие казни, пребывали в некотором недоумении.

— Однако, а почему это вместо того, чтобы идти дальше и бить нежить, народ занимается народными гуляниями? — Потеребил орка за бронированный рукав зеленый коротышка. — Или все супостаты уже решили эвакуироваться из города?

— Целители раненных ставят на ноги. — Махнул рукой в направлении занятых по самые уши чародеев Мал. — Думается мне, пока последней эльфийке не пришьют на место откушенную руку или ногу, с места мы не двинемся. Ведь если чары не наложить почти сразу после ампутации, потом придется ходить всю жизнь инвалидом. Во всяком случае, у наших шаманов было именно так.