Терри Пратчетт - Наука Плоского мира. Книга 4. День Страшного Суда Страница 75

Тут в галерею вошёл запыхавшийся Декан, всё ещё не оправившийся от посещения Круглого мира. Пожав ему руку, Чудакулли сказал:

– Будешь моим тузом в рукаве, Генри. Рад, что ты прибыл вовремя.

– Не стоит благодарности, Наверн! Никто не смеет говорить волшебнику, что ему делать, за исключением, разумеется, другого волшебника. Но даже в этом случае они будут спорить до хрипоты, виват!

– Виват! В самом деле, Генри! Мы всё проверяем и перепроверяем, мы вообще крайне недоверчивые люди и готовы спорить даже с собственной бабушкой, если считаем, что она не права. Nullius in verba: никому не верь на слово, даже самому себе. Правду нельзя извлечь из воздуха, её нужно тщательно выпестовать, докопаться до неё, вот так!

– Именно-именно, старина, за правду всегда приходится платить. Вера может двигать горами, но горы эти метафорические, а боги, буде таковые имеются, являются лишь наблюдателями.

– Нет, погоди-ка, дружище, а как же насчёт Анойи, богини вещей, застревающих в ящиках шкафов? Я и сам, бывало, взывал к ней, столкнувшись с особенно зловредным половником. Слава богам и всё такое прочее. Разумеется, это нельзя назвать поклонением – эгоистичный расчёт и ничего более: она поддерживает мои ящики в порядке, а я взамен поддерживаю её существование своей, так сказать, верой. Quid pro quo, только что с меня даже никаких quid не требуется.

Было очень хорошо заметно, что спор доставляет Декану истинное наслаждение.

– Однако не будем забывать, Наверн, что Плоский и Круглый миры – это две большие разницы, – заметил он. – Хотя, как уже не раз говорилось, они имеют много общего. Ну, если не обращать особого внимания на черепаху и пренебречь кошмарным ядром из раскалённого железа. В таком случае вы действительно можете не заметить никакого различия, за исключением троллей разве что. Как говорит лорд Витинари, рано или поздно всё сводится к людям и человеческой общности.

Тут оба аркканцлера осознали, что в галерее стоит абсолютная тишина, а сами они находятся в центре всеобщего внимания. Оказалось, все вокруг, многие даже с чашками чая в руках, смотрят на них так, как смотрели бы на двух омаров, отплясывающих а-ля joie de vivre. Едва волшебники умолкли, раздались аплодисменты, перемежаемые раскатами смеха.

Марджори не присоединилась к компании волшебников, но наблюдала за ними внимательно. Аркканцлер, рассказывая ей о происхождении Круглого мира, выглядел почти смущённым. И очень удивился, когда она рассмеялась в ответ.

Этот мир, мир черепахи, был странным, но если вы уже находились там, всё это не выглядело чужеземным. Что до религиозной подоплёки, Марджори не могла не думать о дне смерти своей матери: всё было ужасно неприятно, несмотря на старания хосписа. Её отец, не говоря ни слова, стащил с шеи колоратку и бросил в мусорную корзину. Она помогла ему с формальностями вроде завещания и других муторных кругов, через которые приходится проходить скорбящим, дабы ублажить мирскую власть. Он сильно горевал и в последующие после похорон недели едва разговаривал с дочерью, отделываясь лишь вежливыми «спасибо» и «пожалуйста». Это была его обычная манера поведения: оставаться любезным даже тогда, когда никакой любезности не требовалось, – такой уж он был человек.

Потом в течение несколько месяцев она старалась разговаривать с ним почаще, беспокоясь, что взращиваемые год за годом сомнения повлекут за собой потерю веры, и так уже пошатнувшейся после несправедливой смерти жены. О, да, она это понимала. Понимала отца, хотя никогда не могла понять его преосвященство, который на её глазах вёл себя как зловредный и высокомерный глупец.

Ей, прочитавшей Библию в семь лет, а к двадцати пяти годам решившей, что место этой книге – на полке с фантастикой и фэнтези, он пространно и абсолютно голословно расписывал о том, что её мать сейчас «в божьих объятьях».

В этом он не был одинок. Множество людей вокруг прямо-таки настаивали на его правоте, тогда как для Марджори было совершенно очевидно обратное. Жажда Истины, которую они провозглашали, была тверда и незыблема, они требовали – требовали! – чтобы их история в жанре фантастики рассматривалась как реальный факт.

Она помнила, как на маленькую страну обрушилось ужасное цунами. Люди со всего мира съехались на остров и разбирали руины домов, и вдруг из-под завалов донеслись слабые крики… Газеты поспешили назвать это «чудом». Она тогда пришла в бешенство, ей хотелось заорать на весь свет, что никакое это не грёбаное чудо! Вот если бы с небес сошёл господь с ангельским воинством и всех спас, тогда, да, можно было бы рассуждать о чудесах. Но ничего подобного не произошло даже близко. Там были всего только люди, обыкновенные люди, помогавшие другим людям, поскольку пострадавшие были такими же, как они. Это было торжеством человеческой общности и ещё закрепившимся на генетическом уровне знанием, что тот, кого ты спасаешь сегодня, завтра сам вытащит тебя из горящего автомобиля.

Поддержка ближних. Если ты в одиночку решаешь напасть на мамонта, ты – мертвец. Если же напасть на него всем вместе, то на целую неделю вы можете забыть о голоде. И если всей толпой дружно впрячься в работу, то парочка изумлённых экс-обезьян может даже оказаться на Луне…

Когда Марджори выросла, пошла на работу и начала делать карьеру, она намётанным глазом определяла тех, кто считает, что их вера даёт им силу. Она ясно видела свет на их лицах и решимость никогда не сворачивать, а иногда решимость ни в коем случае не думать своей головой. Ведь за них это уже сделали святые отцы. Прямо в тот самый момент, когда их бог сотворил мир по Своему образу и подобию. И который, вероятно, не был образом черепахи.

Глава 18. Прощай, большой взрыв?

Если смотреть из Плоского мира, Круглый кажется совершенной головоломкой. Стоит себе тихонько на полке в кабинете Ринсвинда, никого не трогает, но волшебники-то знают, что внутри он гораздо больше, чем снаружи. Ведь и они сами, и Ринсвинд бывали там много раз. Да что там, внутри он просто огромен. У волшебников есть кое-какие теории на сей счёт. Круглый мир действует по таинственным правилам, определяющим его форму, размер и даже происхождение. Просто за пределы Круглого мира эти правила не распространяются. За его пределами правит бал магия.

В главе 16 мы рассмотрели, как законы Круглого мира влияют не только на решение вопросов о форме Вселенной, но и на то, как именно мы понимаем сами вопросы. Теперь пришло время обратиться к истокам.

Когда Аркканцлер рассказывал Марджори о происхождении Круглого мира, он исходил из того, что вся наша Вселенная заключена в небольшую сферу размером с футбольный мяч, ведь именно так это представляется волшебникам. Круглый мир был создан ГЕКСом ради спасения Плоского мира, а Декан взял и ткнул своим шкодливым пальцем прямо в экранирующее магическое поле.