Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма Страница 48

«Ты слишком доверчивая, Сильвана», – звенел в ушах ее шепот. Слишком доверчивая… Господи! Я в ужасе застыла, не понимая, что же теперь делать.

Глава 39

Вечер вполз в мой дом на Туманной улице тихо и неумолимо. Он принес с собой не темноту, а серый мрак – это клубился и двигался туман, под порывами ветра создавая причудливые, пугающие образы. Он обволакивал дом, приглушая все звуки и превращая мир в бесформенное, влажное нечто, из которого, того и гляди, выпрыгнет какой-нибудь монстр и утащит тебя.

Чтобы не впускать в дом этот ужас, мы с Каролиной молча закрыли зияющий проем в двери потертым пледом. Гвозди входили в дерево с глухим, болезненным стуком, и кусок ткани, безнадежно пытаясь закрыть эту зияющую рану на теле дома, безвольно провисал, становясь влажным от ледяных щупалец тумана, что пытались прорваться внутрь.

Затем мы усердно и сосредоточенно убирали последствия нашествия грабителей. Кухня представляла собой печальное зрелище: осколки стекла блестели на полу, смешавшись с грязными следами чужих сапог. На столе лежал перевернутый и смятый в лепешку каравай, а из разбитой банки со сладким сиропом растеклась липкая лужица, привлекая назойливых мошек. Будто грабители хотели не просто вломиться в дом и забрать мой сундук, но и нагадить так, чтобы мне потом пришлось неделю вывозить грязь. Но, слава богу, была Каролина, у которой в руках работа спорилась ладно и быстро. Пока я убирала осколки с пола, кое-как орудуя веником, она успела вымыть столы, избавившись от остатков липкой сладости.

– Нелюди, – проворчала она, – напакостничали как.

Я промолчала и покосилась на девушку украдкой. Она казалась такой же, как всегда. Разве что была чуть более напряжена, но это легко объяснялось случившимся в доме сегодня и вчерашней нашей размолвкой.

Потом мы ужинали, практически молча, так как разговор не клеился. Я была погружена в свои думы, да и Каролина тоже о чем-то размышляла, уставившись в одну точку. Наш «пир» состоял из того, что нашлось в кладовке: вялых позавчерашних овощей, черствого хлеба и остатков копченого бекона… Впрочем, ни я, ни она не обращали внимания и довольствовались малым.

Каролина ела аккуратно, маленькими кусочками, и все это время была… прежней. Нет, не болтала много, но улыбалась мне время от времени той самой тихой, благодарной улыбкой, которая все время появлялась на ее лице.

– Завтра куплю продуктов и приготовлю что-нибудь по-настоящему вкусное, – заверила меня Каролина, покончив со скудным ужином и стряхивая в тарелку крошки от хлеба.

– Ты не обязана готовить каждый день, – сказала я. – Я ведь тебе даже не плачу за твои труды.

– Глупости, – добродушно махнула она рукой. – Ты же сказала: как встанешь на ноги и откроешь лавку, так и будешь мне платить. Да я и этому рада. Кров и стол. Что еще нужно простой, бедной девушке?

Ее голос был полон искренности, но теперь она казалась мне неестественной. В груди сжимался холодный комок страха. Я начала бояться ее. Бояться тихого звука ее шагов за спиной, безобидного стука поставленной на полку тарелки, ее отражения в темном окне, которое сливалось с клубящимся за стеклом туманом.

Когда она, наконец, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату, я осталась сидеть в кухне, прислушиваясь к шорохам в доме. Завывание ветра, скрип половиц, собственное неровное дыхание… Раньше мне все здесь казалось милым, а теперь я в каждой тени видела угрозу.

Вдруг мой взгляд упал на плетеную корзину, брошенную в углу кухни. Ту самую, с которой Каролина утром, такая обиженная и подавленная, отправилась за продуктами. Корзина была накрыта белым полотенцем, по краю которого бежали нити вышитого узора.

Чтобы удостовериться, что она пуста, я подошла и приподняла край полотенца. Так и есть. Что же выходит? Каролина ходила за продуктами в самый торговый час, когда лавки ломятся от свежего мяса, овощей да фруктов… А ужинали мы остатками, что были в кладовой. Куда она ходила? И почему вернулась, как раз когда… Когда…

Мне не нужно было озвучивать ответы, я и так их знала. Ее шепчущий голос сказал мне все.

«Ты слишком доверчивая, Сильвана». Этот тихий, грустный, почти ласковый шепот Каролины. Я слышала его чуть раньше. Слышала его из-под лестницы, когда прижималась к холодным камням, а сверху доносился приглушенный женский голос, отдававший приказы грабителю.

«Лезь обратно! Я уже нашла этот проклятый сундук…»

Это был один и тот же голос. Голос Каролины.

Других доказательств и не нужно. Но как она могла? Как могла так подло поступить со мной?

Теперь, сидя в полной темноте своей спальни, при свете одной-единственной свечи, я, наконец, сложила все пазлы воедино. Я не знала причин поступка Каролины, но они были неважны. Интересно, как бы она повела себя, выйди я из своего укрытия? Приказала бы подельнику оглушить меня или еще чего хуже? Нет, вряд ли она способна на душегубство. Позавидовала, заревновала, испугалась. Вот и решила прикарманить деньги Матильды, которые, как она думала, хранились в том сундуке. Каролина ведь наводила уборку в этой комнате и знала о его существовании. Видимо, еще с того раза положила на него глаз. Но сундук открыть она не смогла, и унести самой у нее не получилось: слишком он был тяжелым для ее субтильного телосложения. Вот и позвала подельника.

Стекло в кухне они разбили для отвода глаз, чтобы я ни за что не заподозрила ту, что живет под моей крышей и ест мой хлеб. А когда их спугнула Алодия, Каролина, чтобы отвести от себя подозрения, с яростью набросилась на нее, обвиняя во всех грехах. Наверное, собиралась сбежать со златыми в Запредельные земли.

Пламя свечи дрожало, от чего тени на стенах подпрыгивали и плясали. Я сидела, не в силах пошевелиться, смотря на дрожащий огонек, когда дверь в мою спальню бесшумно открылась.

На пороге стояла Каролина. С распущенными волосами, она казалась призраком, порождением этого туманного мрака. В руке она держала какую-то закупоренную пробкой склянку, в которой клубилось что-то серое… Господи! Что это за гадость? Неужели?

Увидев, что я не сплю, Каролина на мгновение застыла, явно удивленная. Но тут же ее лицо приняло привычное выражение кротости.

– О, Сильвана, а я решила заглянуть, чтобы… – Она сделала шаг вперед, но я резко встала, развернувшись к ней всем корпусом.

Мое сердце заколотилось, отдаваясь в висках. Адреналин ударил в голову, прогоняя страх и оставляя лишь ледяную ясность.