Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж - Татьяна Михаль Страница 33

— Это не фиктивный брак, – надулась я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Мы с Кесарем…

— Генерал Горский, – раздался голос Кесаря.

Я обернулась.

Он стоял за моей спиной, и его лицо было спокойным, но я видела, как напряжены его плечи.

— Вы обвиняете меня в фиктивном браке? – с угрозой произнёс он.

— Мы проверяем информацию, ваше превосходительство, – пристав слегка поклонился, но в его глазах я увидела сомнение. – Никто никого не обвиняет.

— Вы пришли в мой дом, – голос Кесаря был угрожающе тихим, – и требуете доказательств того, что я женат. Доказательства есть. Феня?

Кот принёс в зубах документ.

Он взял свидетельство о браке, запечатанное церковной печатью, и протянул приставу.

— Изучайте. Здесь стоит подпись священника, свидетелей. Всё законно.

Пристав взял документ, внимательно изучил, потом перевёл взгляд на Корнелия.

— Всё в порядке, господин Воронцов. Брак заключён по всем правилам.

— Это ничего не значит! – взвизгнул Корнелий. – Он мог подкупить священника! Мог заставить свидетелей! Этот брак – фикция!

— Вы обвиняете меня в подкупе? – Кесарь сделал шаг вперёд, и Корнелий отступил. – Вы обвиняете генерала королевской армии в том, что он нарушил закон?

— Я обвиняю вас в том, что вы женились на этой… – Корнелий запнулся, подбирая слово, – на этой проклятой ведьме, чтобы получить её дом!

— Мне не нужен её дом, – сказал Кесарь. – У меня есть свой, и не один.

— Тогда зачем вам она? – выпалил Корнелий, и в его глазах я увидела растерянность.

— Потому что люблю её, – произнёс Кесарь, и эти слова вызвали у меня повышенное сердцебиение.

Мне же не послышалось, да?

— Что? – переспросил Корнелий, и его лицо вытянулось.

— Я люблю свою жену, – повторил Кесарь спокойно. – И если вы, господин Воронцов, продолжите настаивать на том, что наш брак фиктивен, я подам на вас в суд за клевету. А заодно потребую проверить, на каких основаниях вы претендуете на имущество, которое вам не принадлежит.

— Мне всё принадлежит! – заорал Корнелий. – По договору о наследовании!

— Покажите договор, – затребовал Кесарь. – Оригинал, а не копию.

Корнелий побледнел.

— Он у моего адвоката.

— Пошлите немедленно курьера, я подожду.

— Вы не имеете права, – залепетал Воронцов.

— Имею, – ледяным тоном заявил Кесарь. – Как супруг Аглаи Заречной, ныне Горской я имею полное право ознакомиться с документами, касающимися имущества моей жены, если, конечно, вы не боитесь, что я найду в них что-то, что не соответствует закону.

И лицо Корнелия пошло красными пятнами, кулаки сжались, и я вдруг поняла, что уродственничек блефует.

Он не был уверен, что договор о наследовании законен, и надеялся, что я сдамся, не буду бороться, отдам дом без боя!

— Я вас всех выведу на чистую воду! – заорал он, и его голос разнёсся по саду, распугивая птиц. – Этот брак – фикция! Вы оба мошенники! Я добьюсь правды!

— Добивайтесь, – кивнул ему Кесарь. – В суде. А теперь прошу нас извинить, у нас свои дела и вы им мешаете.

Корнелий побледнел ещё сильнее.

Он посмотрел на приставов, но те смотрели куда-то в сторону, делая вид, что не имеют к этому разговору никакого отношения.

Потом перевёл взгляд на меня, и в его глазах была такая ненависть, что я невольно сделала шаг назад.

— Ещё увидимся, – прошипел он и, развернувшись, зашагал к карете.

Приставы, переглянувшись, последовали за ним.

Когда они уехали, я выдохнула.

— Он уехал, – не верила я.

— Да, – кивнул Кесарь. – Но этот тип боится, что договор о наследовании не выдержит проверки. У тебя есть этот договор?

— Нет. Всё имущество переходило мне по праву. Никаких бумаг не требовалось. Я вообще впервые о договоре услышала именно от Корнелия.

— Значит, мы прямо сейчас собираемся и едем в столицу, – заявил Кесарь. – Нужно окончательно закрыть этот вопрос и жить дальше.

— Мы? – переспросила я.

— Мы, – подтвердил он. – Я же сказал, что люблю тебя, Аглая. И я твой муж, это значит, твои проблемы и заботы отныне и мои.

— Я подумала, что ты сказал это, чтобы напугать его, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится. – Это была игра, так ведь?

— Я не играю в игры с женщинами, – ответил он, и его глаза были серьёзными. – Аглая, я не говорю того, чего не чувствую.

— Ты… правда любишь меня? – пискнула я.

— Правда, – сказал он. – Я не знаю, когда это случилось. Может быть, когда ты танцевала на холме. Может, когда спорила со мной о первой книге. Может быть, когда стояла у алтаря и смотрела на меня так, будто я был единственным человеком в мире. Но это случилось. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я смотрела на него и не могла говорить.

Слова застряли в горле, и вместо них по щекам потекли слёзы. Слёзы радости и счастья.

— Не плачь, – произнёс он тихо, вытирая мои щёки. – Ты прекрасна, когда плачешь, но я люблю тебя больше, когда ты улыбаешься.

— Я не умею улыбаться, когда плачу, – всхлипнула я.

— Аглая, у нас впереди целая жизнь.

— Ты, правда, веришь в это? – спросила удивлённо. – В то, что у нас будет жизнь?

— Верю, – сказал он на полном серьёзе. – Потому что я выбрал тебя. А ты со своим заклинанием выбрала меня.

Феня, который всё это время сидел на крыльце, вдруг кашлянул.

— Простите, что прерываю вашу идиллию, – сказал он, – но если мы едем в столицу, я с вами. И не вздумайте спорить! Я ведьмин фамильяр, моё место рядом с Аглаей. И все ваши домашние, подчинённые, друзья, коллеги и так далее и тому подобное, должны познакомиться со мной.

— Хорошо, моя матушка как раз любит котов, – сказал Кесарь.

— Я не просто кот, я фамильяр! – возмутился Феня.

— Для матушки ты будешь просто котом, который говорит, – усмехнулся Кесарь. –