!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич Страница 327

— Я хотел бы увидеть все страны, — сказал Дэрри Гленану, глядя на то, как воины с востока стройной кавалькадой въезжают во двор. — Все города и королевства, какие только есть. И Венетию с ее торговыми городами, и Святой Престол в Либурне, и дворцы патрициев Паданы. Говорят, Тарагонская империя до сих пор богата и процветает.

— Вот это уж точно неправда, — сказал Гленан. — Тарагон уже полвека в упадке. Сначала иберленцы нанесли им поражение в войне, потом отложились Лумей и Астария. Империю разорвали на куски. В Толаде до сих пор стоят роскошные дворцы и замки, в которых доживают свой век потомки старых владык. Но сама держава мертва, Дэрри. Там не на что больше смотреть.

— Ну и черт с ней, с этой империей, — сказал Дэрри. — А земли за Полуденным морем? Пиратские цитадели Дарнея? Речные долины Та-Кем, с храмами языческих богов и огромными усыпальницами королей? А дальше… Что там на юг, Гленан? И за западным морем? Ты знаешь?

— Никто не знает, Гледерик. Я и сам интересовался землеописанием. Но на краях наших карт — белые пятна, и чем ближе к краю, тем их больше. На юге наш мир ограничен бесконечными пустынями, на востоке есть множество стран, но и они в итоге упираются в море, там, у восходных рубежей Чины и Джапана.

— А на западе? — спросил Дэрри. Он помедлил, прежде чем добавить. — Я слышал, нынешние иберленские короли происходят из заморских земель.

— Говорят, что да. Так, по крайней мере, утверждал основатель их дома. Он был колдуном, и уверял, что явился из западных стран. Никто не знает, правда ли это. Заморские земли закрылись от нас после Войны Пламени, когда маги рвали нашу землю на части.

— Может и туда однажды доберусь, — сказал Дэрри.

— Ты мечтатель.

— Я дурак, сбежавший из отчего дома, где меня вкусно кормили и хорошо поили. Конечно, я мечтатель. Иначе бы меня здесь не стояло.

Дэрри сам не заметил, как сдружился с Гленаном. Тот оказался ему хорошим товарищем. К тому же, он натаскивал его драться на мечах — поскольку у сэра Гэриса времени на это не оказалось. После того ночного нападения на замок сэр Гэрис стал вхож к королю. Видно, король Хендрик был слишком разозлен на своего кузена Эдварда, и потому искал друга в безродном наемнике. Фостер бывал на всех военных советах, и от имени короля нередко разговаривал с воинскими командирами. Иногда он приказывал Дэрри сопровождать себя, иногда оставлял его предоставленным самому себе. Свободное время Дэрри старался использовать с пользой. То есть в основном для того, чтоб научиться как следует владеть оружием. Конечно, он уже успел несколько раз побывать в бою, но это был явно не такой бой, который предстоял эринландской армии. Не многотысячное сражение.

О предстоящей войне Дэрри думал с легким беспокойством. Он не мог сказать, что идея ехать на войну так уж ему нравилась — но и выбора у него не было тоже. Поэтому он учился фехтовать, стараясь восполнить все имеющиеся в своем образовании пробелы. Гленан оказался неплохим инструктором, и частенько им составлял компанию Джеральд Лейер.

— Ну дерешься ты, конечно, неплохо, — признал он. — Видно, что не первый раз взялся за оружие. Конечно, напади мы тогда на тебя втроем, одержали бы верх, но пару царапин ты бы нам оставил.

— Я лишил бы вас носа и обоих ушей, лорд Лейер, — издевательски ответил Дэрри, салютуя ему клинком и насмешливо кланяясь. — Такие потери парой царапин не назовешь.

— Наглец, — фыркнул Джеральд. — Попробуй хоть меч у меня из рук выбить!

— И выбью! — рассмеялся Дэрри, кидаясь в атаку. — Этому приему меня как раз учили. — Он резко крутанул кистью, зацепив клинок противника своим за гарду и дернув вперед. Джеральд подался следом, пошатнулся и выпустил оружие.

— Вот видите, лорд Лейер, — довольно ухмыльнулся Дэрри, наступив на меч Джеральда сапогом и направив острие клинка приятелю в грудь. — Не такой я и простофиля, как вам сперва показалось. Отпустить вас, или оставить пару царапин на память?

— Я ж говорю, наглец, — сказал Джеральд. — Гленан, может мы зря тогда помешали Свону?

— Не зря, — возразил Гленан. — Когда я стану графом Кэбри, найму его себе записным бретером. Будет драться на дуэлях с врагами моего дома, от моего имени.

— Я очень полезный, — нахохлился Дэрри. — Враги дома Кэбри могут заранее бояться моего меча и моего остроумия. Не знаю даже, что страшнее.

Томаса Свона в эти дни он почти не видел. Тот, разумеется, крутился при дворе, но встреч с бывшими друзьями избегал. Несколько раз Дэрри встречал его в толпе, но тот только дергал щекой и отворачивался. За каких-то пару недель Дэрри вполне освоился во Вращающемся Замке. Он уже не робел при виде расфранченных придворных, да и сам, будучи разодет в приличного вида камзол, чувствовал себя уже не так неуверенно, как раньше. В конце концов, он был теперь оруженосцем рыцаря королевской гвардии, ставшего доверенным лицом самого государя — а такой статус располагает к определенному уважению окружающих. Может, все эти лорды и считали его выскочкой, но в глаза разговаривали вполне вежливо и на новые ссоры не нарывались. Несколько раз Дэрри спускался в Нижний Город, погулять на очередные полученные от Фостера деньги, но Стефани он не искал. Он счел, что прошлое полагается оставить в прошлом. К тому же, они с ней ничего не обещали друг другу.

Когда наступил Самайн, король Хендрик закатил роскошный пир. Была туда приглашены все собравшиеся в столице лорды и рыцари, вместе с их женами и детьми. Дэрри сидел за главным столом, рядом с Фостером и совсем недалеко от короля, и рассматривал одетую в пышные костюмы знать. Рядом с лордом Эдвардом сидела его невеста, леди Гвенет, белокурая девица в синем платье, с легким любопытством оглядывающаяся по сторонам. Иногда она переглядывалась с супругой короля, черноволосой как ночь королевой Кэмерон. Гости пили и веселились, но в воздухе повисло ощущаемое кожей напряжение. Даже свет факелов казался тревожным, а по углам собрались тени. Дэрри вспомнил старые поверья о том, что на Самайн открываются двери в иные миры, и остаются распахнутыми до самого зимнего солнцестояния. В эти дни мертвые ходят среди живых.

Когда пир подошел к своей середине, Хендрик официально объявил всем о том, что выступает на войну.

— Господа, — сказал он, обводя тяжелым взглядом собравшихся. — Вы все прекрасно помните, что за безобразие творилось в этом замке десять дней назад, сразу после моего Большого турнира. Помните, как посланные Клиффом Рэдгаром убийцы пролили кровь прямо в этом зале, в чертоге моих предков. Помните, как чужеземные мрази обнажили здесь оружие, напав на моих подданных и оскорбив священные законы гостеприимства. Нужно вовсе не иметь никакого достоинства, чтоб утереться после подобного оскорбления. Я рожден от крови Грейданов и Фэринтайнов, и никто из моих предков не ронял прежде фамильной чести. Не уроню и я. Я недаром собрал вас всех сегодня здесь, милорды. Я говорю вам — скоро мы все поквитаемся за нанесенное нам оскорбление. Сегодня мы пируем, завтра — отдыхаем после пира, а послезавтра — выступаем в поход. Мы пойдем навстречу Клиффу Рэдгару, и когда встретим его, то отправим в ад. Вот мое обещание, и я его исполню или умру, — Хендрик залпом опрокинул кубок с вином, а потом швырнул этот кубок себе под ноги. Выхватил меч и вскинул его острием вверх, ловя на лезвии пылающее в очаге пламя. — Кто со мной, пусть встанет и обнажит оружие. Кто останется сидеть — тот мне больше не вассал. Пусть трусы убираются из стен Каэр Сиди, и больше никогда не приходят к моему двору.

Первым, едва только Хендрик закончил говорить, поднялся на ноги Гэрис Фостер. Его лицо было непроницаемым, словно вырезанное из камня. Безземельный рыцарь молча вытащил меч из ножен и отсалютовал им своему государю. Вслед за ним вставали из-за стола и вскидывали клинки в воинском приветствии и прочие лорды и рыцари, собравшиеся здесь. Поднялся, не пряча впрочем усмешки, вожак венетских наемников Остромир, держа на вытянутой руке тяжелый двуручник, вместе с которым явился на пир. Поднялся старый граф Кэбри, и граф Свон в роскошном парчовом камзоле, и другие вельможи. Один за другим вставали они, выражая преданность своему владыке. Дэрри тоже встал и отсалютовал эринландскому королю. Выделяться лишний раз ему не хотелось.