Роберт Джордан - Память Света Страница 244

— Только шаг сделай из этой кровати, — предупредила Джанина, глядя на него, — и я спеленаю тебя Воздухом и оставлю пару часиков повисеть.

Первым побуждением Перрина было перенестись прочь. Он начал формировать в сознании мысль и почувствовал себя глупо. Каким-то образом он вернулся в реальный мир. Здесь он переноситься не мог. Он был беспомощен, как младенец.

Разочарованный, он откинулся на постель.

— Радуйся, Перрин, — мягко сказала Берелейн, подойдя к кровати. — Ты мог умереть. Как ты попал на поле боя? Если бы тебя, лежащего там, не заметил Харал Лухан со своими людьми…

Перрин покачал головой. То, что он делал, невозможно было объяснить кому-то, незнакомому с волчьим сном.

— Что там происходит, Берелейн? Как война? Как наши армии?

Она поджала губы.

— Я чувствую в тебе ответ, — сказал Перрин. — Беспокойство, тревогу. — Он вздохнул. — Я видел, что линии фронта подвинулись. Если двуреченцы тоже на Поле Меррилора, то все три наши армии оттеснены в одно место. Все, кроме тех, кто в Такан’даре.

— Мы не знаем, как идут дела у лорда Дракона, — тихо ответила женщина и изящно опустилась на табурет рядом с постелью. Джанина взяла Уно, сидевшего у стены, за руку, и он содрогнулся, когда по его телу прокатилась волна Исцеления.

— Ранд ещё сражается, — сказал Перрин.

— Прошло слишком много времени, — ответила она. И было ещё что-то, чего она не хотела ему говорить, о чём умалчивала. Он чувствовал.

— Ранд ещё сражается, — повторил Перрин. — Проиграй он, и всех нас бы здесь не было. — Он откинулся назад; казалось, он устал до мозга костей. Свет! Он же не может просто так лежать здесь, пока гибнут люди? — Время у Скважины течёт иначе. Я был там и видел собственными глазами. Здесь прошло много дней, но готов поспорить, что для Ранда минул только день — или даже меньше.

— Это хорошо. Я передам твои слова остальным.

— Берелейн, — сказал Перрин. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я послал с Илайасом к нашим армиям сообщение, но не знаю, доставил ли он его. Грендаль влияет на разумы великих полководцев. Можешь для меня выяснить, дошло ли оно?

— Оно дошло, — ответила она. — Едва не опоздало, но оно дошло. Ты всё сделал правильно, Перрин. А теперь спи. — Она встала.

— Берелейн? — позвал он.

Она обернулась к нему.

— Фэйли. Что с Фэйли?

Её тревога обострилась. О нет.

— Её караван с припасами уничтожил пузырь зла, Перрин, — тихо ответила Берелейн. — Мне жаль.

— Её тело нашли? — он заставил себя задать этот вопрос.

— Нет.

— Значит, она всё ещё жива.

— Это…

— Она всё ещё жива, — настойчиво повторил Перрин. Ему придётся считать, что это так. Иначе…

— Конечно, ещё есть надежда, — сказала она и подошла к Уно, который сгибал и разгибал Исцелённую руку. Она кивком велела ему следовать за ней и вышла. Джанина чем-то занималась возле рукомойника. Перрин всё ещё слышал стоны в коридорах снаружи, и всё вокруг пахло целебными травами и болью.

«Свет!» — подумал он. Караван Фэйли перевозил Рог. Неужели им завладела Тень?

И Гаул. Он должен вернуться к Гаулу. Он оставил айильца в волчьем сне прикрывать Ранду спину. Если учесть, что Перрин был полностью обессилен, то Гаул вряд ли продержится намного дольше.

Перрину казалось, что он мог бы проспать несколько недель. Джанина вновь подошла к его постели и покачала головой:

— Вовсе незачем заставлять себя держать глаза открытыми, Перрин Айбара.

— Мне слишком многое надо сделать, Джанина. Пожалуйста. Мне надо вернуться на поле боя и…

— Ты останешься здесь, Перрин Айбара. В таком состоянии от тебя никому не будет проку, и ты не обретёшь джи, пытаясь доказать обратное. Если бы кузнец, который принёс тебя сюда, узнал, что я дам тебе выйти отсюда и умереть на поле битвы, думаю, он бы повесил меня за пятки за окном. — Она призадумалась. — И такому молодчику, как он… Почти уверена, это бы удалось.

— Мастер Лухан, — сказал Перрин, смутно припоминая мгновения перед тем, как потерять сознание. — Он был там. Это он меня нашёл?

— Он спас тебе жизнь, — сказала Джанина. — Он взвалил тебя на спину и побежал к Айз Седай, чтобы она открыла Врата. Когда он добрался сюда, ты был на волосок от смерти. Учитывая то, какой ты огромный, даже поднять тебя не так-то просто.

— Мне на самом деле не нужен сон, — сказал Перрин, чувствуя, как у него слипаются глаза. — Мне нужно… Мне нужно попасть…

— Уверена, так и есть, — произнесла Джанина.

Перрин дал своим векам опуститься. Это убедит её, что он последует её совету. Потом она уйдёт, и он сможет встать.

— Уверена, так и есть, — повторила Джанина, но по какой-то причине её голос прозвучал тише.

«Сон, — подумал он. — Я засыпаю». И вновь он увидел перед собой три пути. На этот раз один вёл в обычный сон, другой — в волчий сон, когда попадаешь в него из сна. Обычно он использовал его.

А между ними теперь был третий. Путь в волчий сон во плоти.

Его охватило сильнейшее искушение, но сейчас он не стал выбирать этот путь. Он выбрал обычный сон, ведь в этот миг к нему пришло понимание: без сна его тело умрёт.

Андрол лежал где-то далеко от поля боя. Хватая ртом воздух и глядя в небо, он размышлял об их бегстве с вершины плато.

Эта атака… Она была такой мощной.

«Что это было?» — мысленно спросил он Певару.

«Не Таим, — ответила она, вставая и отряхивая с юбок пыль. — Думаю, это был Демандред».

«Я специально переместил нас подальше от места, где он сражается».

«Да, в самом деле! Как смеет он передвигаться и мешать группе направляющих атаковать его армию?»

Застонав, Андрол сел.

«Знаешь, Певара, для Айз Седай у тебя необычайно хорошо подвешен язык».

Его удивило то, как она развеселилась:

«Ты и близко не знаешь Айз Седай так хорошо, как думаешь».

Она подошла к Эмарину взглянуть на его раны.

Андрол глубоко вздохнул — воздух был полон запахов осени. Опавшие листья, застоявшаяся вода. Осень, которая пришла слишком рано. Этот склон холма спускался в долину, где, бросая вызов тем бедам, которые нависли над миром, какие-то фермеры большими квадратами распахали землю.

И ничего не выросло.

Рядом поднялась раскрасневшаяся Теодрин.

— Там просто безумие творится! — воскликнула она.

Андрол ощутил неодобрение Певары. Девушка не должна так отдаваться эмоциям; она ещё не научилась сдержанности, которая подобает истинной Айз Седай.