Александра Верёвкина - Холодный почерк души Страница 210

Фрэнки точно из глубокой сточной канавы вынырнула, когда вновь стала ощущать на своем теле щекочущие прикосновения.

— Это что было? — непонимающе уставилась она на увлеченного своим занятием вампира, силясь привлечь его внимание.

— Легкий флирт, — хищно прищурился Дамон, покрывая невесомыми, словно взмахи крыльев бабочки, поцелуями невесть как оказавшиеся обнаженными плечи девушки.

— Я не про это, — пришлось отмахнуться ей от донельзя довольной улыбки, кстати, совершенно непохожей на отцовскую. — У тебя в голове…это воспоминание?

— Что? — на первых парах недопонял юноша, а потому внимательнее присмотрелся к удивительно теплому и нежному взгляду светло-золотистых глаз. И мгновенно все понял, даже раньше, чем успел осознать, насколько огромную и непоправимую глупость совершил буквально секунду назад. Позволил какой-то девчонке, пусть и со смазливой мордашкой, хозяйничать у себя в голове! Что? Что она видела? До чего умудрилась докопаться за те пару минут, на которые он умудрился потерять контроль над собой и ситуацией в целом?! Настроение его переменилось тут же. Из милой девушки, пришедшейся по вкусу даже придирчивому сердцу, Франческа переместилась в разряд "враг народа", о чем еще сама не догадывалась.

— Воспоминание, — эхом повторила она, опуская веки лишь на миг, чтобы еще раз "увидеть" тот короткий отрывок. — Катрина и Клаус. О втором я тебе ничего не скажу, а вот первое имя мне очень хорошо знакомо…

— Заткнись! Заткнись! Закрой рот! — чуть ли не с кулаками бросился на нее вампир, распространяя вокруг липкие и обволакивающие волны Силы, пропитанные злостью. — Ты ничего не знаешь о моей матери! Ничего! Она не любила меня только из-за него! Чертовы Сальваторе! Они оба виноваты в том, что случилось! У меня никогда не было семьи! А ты знаешь, что это такое? Когда поначалу в тебе видят лишь обаятельную игрушку, которую так и хочется прижать к груди…вот только потом это чувство исчезает, сменяется безразличием, а затем и отвращением. Все понимают, что ты другой, отличающийся от большинства. Тебе не нравится кровь, а мать этим очень недовольна. Ты отказываешься убивать людей, и мама вновь разочаровано качает головой. В тебе нет жестокости, а они считают это уродством! Ты хотя бы на минуту можешь представить, что у моих развлечений были имена? Роузи, Стюарт, Робин и много еще тех, кого я не запомнил. А знаешь почему?! Потому что они были детьми! Маленькими детьми моего возраста! И я обязан был их убивать, иначе Она бы никогда не приехала больше ко мне! Клаус всегда стелился перед ней белой ковровой дорожкой, а на самом деле он меня ненавидел! Рассказать тебе о его любимой забаве?! Он пытался отыскать способ убить меня! Каждый день по два часа я терпел боль и унижение, а он лишь улыбался и предупреждал, что если я хоть словом обмолвлюсь об этом Катрине, то она больше никогда не появится в его доме! А я хотел ее видеть! Я любил ее! Всегда любил! И еще я знал, что когда-нибудь наступит в жизни тот день, когда я посмотрю в глаза мужчине, давшему мне жизнь, и спрошу: "Какого хрена?!". Почему он никогда не интересовался мной? Почему ни разу не спросил о моей судьбе?! Хочешь узнать ответ? Потому что я давно его знаю. С тех самых пор, как приехал в этот город. Все из-за этой суки! — он с остервенением ткнул пальцем в сторону двери, ведущей в подвал, от которой змеилась небольшая винтовая лестница, где буквально секунду назад материализовалась хрупкая фигурка Елены.

Елена медленно подошла к двери, ведущей в подвал, и замерла в нерешительности. Ее словно тянуло внутрь невидимой рукой, однако интуиция подсказывала, что гораздо благоразумнее послушать наконец ее и как можно скорее уносить ноги подальше от дома и того мужчины…Потому что это уже был не ее Дамон. Разумеется, очень похожий, почти так же одетый, но не ее.

Но она не могла просто уйти, ей необходимо было разобраться во всем. Ведь вполне вероятно, что там внизу, в подвале, какая-то жестокая и беспринципная тварь отдает приказы самому дорогому и единственному, мучает Фрэн или Стефана, а все из-за нее. Потому что никто из присутствующих в доме вампиров этой мерзкой лисе не нужен, она ведь "зовет" именно Елену.

Девушка сильнее сжала в ладони деревянный нож, который пятью минутами ранее отыскала в комнате итальянки. "Надеюсь, Фрэн не слишком обидится, когда узнает, что я рылась в ее вещах" — выдавила она из себя некое подобие улыбки, судорожно скрещивая пальцы на дверной ручке.

Удивительно, как всего одно движение может в корне изменить чью-то судьбу. Прислушайся она к голосу разума в этот момент, и все сложилось бы иначе. Но Гилберт храбро переступила порог тонущего в непроглядной тьме помещения и вздрогнула от неожиданности, когда дверь за ее спиной резко захлопнулась, будто намерено сообщая, что никакого пути назад нет. Она осторожно ступила на первую ступеньку и почувствовала, как сковавшая мышцы Сила обволакивает все тело, как каждая его клеточка намерено и осознанно поддается подчинению, но полностью "слушаться" она не спешила. Всего неделю назад Дамон, точно предвидя, с чем его принцессе придется столкнуться в скором будущем, объяснил, как без помощи вербены не поддаваться внушению. Тогда девушку безумно развеселила новая игра, которую она и не пыталась воспринимать серьезно, однако сейчас эти призрачные зачатки теории пришлись как нельзя кстати. Шаг за шагом придвигаясь к освещенному тусклой лампочкой пятачку пропахшего сыростью помещения, она выстраивала между собой и незримым некто барьер, при этом опасаясь сделать хотя бы намек на ошибку. Мужчина, чей голос она слышала в этот момент, но не понимала смысла слов, не должен был догадаться о ее стараниях, иначе… Возможно, даже смерть, хотя ей не хотелось думать о чем-то подобном.

"Давай же, Елена. Ты должна!" — мысленно уговаривала себя девушка, с таким трудом переставляющая ноги. Конечно, конечно, она должна была! В то время как глаза привыкали к мраку подвала, а ноги наливались свинцовой тяжестью, ей стали видны некоторые неясные очертания предметов, а затем и светящиеся лица вампиров. Франческа, прижатая спиной к отсыревшей стене, широкими от ужаса глазами наблюдает за ее самоубийственными попытками вытащить их всех из этого болота. Она не связана, но что-то невидимое точно сдерживает ее, не давая ни единой возможности вырваться. И, по всей видимости, темпераментную итальянку это злит больше всего остального.

А еще она кричала что-то очень злое и эмоциональное, но совершенно неразборчивое за стуком крови в висках. Елене на секунду даже показалось, будто сердце неожиданно решило перебраться в горло, настолько остро она чувствовала его биение на протяжении всего пути. Кстати, довольно короткого на ее взгляд.