Имя зверя - Тим Волков Страница 17

— У себя в камере, — ответил мальчик.

— Выбрось ею! Ради бога — выбрось! Это же оживший мертвец!

— Не выброшу. Этой мой друг.

— Что⁈ Друг⁈

— Да, друг.

Поражённый Эхуанг не знал, что сказать и лишь продолжил сверлить глазами Бульку.

— Вы во мне дыру протрёте! — пискнул крыс, недовольно махнув куцым хвостиком и спрятался в ладонях мальчика.

— Кто тебя оживил? Говори, крыса! — злобно прошипел Эхуанг.

— Кто оживил — тому моё искреннее спасибо. А вот убийце — проклятие, на весь его гнилой род! — ответил Булька.

— Вот ведь язва! — выругался старик. — Ладно, дома разберёмся.

Они миновали площадь и свернули в тесные проулки. Эхуанг, несмотря на шаткую походку, двигался быстро и даже успел несколько раз приложиться к небольшой бутылочке, спрятанной во внутреннем кармане жилета. Мартен же, не привычный к такой дороге, всё время спотыкался об отполированные до блеска выступающие бугорки камней.

— У вас видимо другие дороги! — усмехнулся Эхуанг, видя, как Мартен в очередной раз чуть не растянулся поперёк улицы.

— Не знаю… Наверно.

Чем дальше отдалялись от дворца путники, тем скромнее становились дома. Охра на стенах сменилась обычной белой известью, а потом и вовсе голой глиной. В скором времени хибары поредели, уступая место заросшим пустырям и садам. Повернув к одному из таких садов, старик вывел мальчика к узенькой тропке и сказал:

— Скоро уже придём. Сейчас потопаем прямиком к моему скромному жилищу.

Уже изрядно подуставший мальчик кивнул.

Тропинка и вправду оказалась прямой. По обе стороны Мартен увидел небольшие холмики, издали походившие на свернувшихся в клубки спящих кошек. Каждый такой холмик был украшен небольшим навершием из глины, на котором виднелись иероглифы.

— Это и есть кладбище? — спросил мальчик.

Что-то глубоко в душе подсказывало, что место это довольно странное.

— Да, — ответил старик уже изрядно заплетающимся языком. — Кладбище для бедных, у чьих родственников не хватило денег на очищение.

— Что ещё за очищение? — не понял Мартен.

— По традиции тело умершего надо сжечь — всё-таки мы Род Огня Перворождённого и это наша стихия. Мы из пламени пришли, туда же после смерти должны и вернуться. Но церемония стоит денег, причём не малых. Вот поэтому существует это кладбище. Покойных закапывают, на время, а когда удаётся подкопить деньжат — вновь откапывают. Порой некоторым приходится копить так долго, что для предания огню остаются только истлевшие кости.

— Раскапывают могилы⁈

— Ну да, а что тут такого?

Мартен глянул на холмики. Тревожное чувство заскреблось в душе, но из-за чего, мальчик не мог понять. Словно это место было опасным.

— Здесь дикие звери водятся? — спросил Мартен, пытаясь найти объяснение своему страху.

— Нет, что ты! — рассмеялся старик. — Они это место обходят стороной, боятся, — и видя заинтересованность и тревогу спутника, спросил: — А что такое? Ты что-то увидел

— Жуткое какое-то место, — после некоторого раздумья ответил Мартен. — Холодом тянет.

— Холодом? — задумчиво переспросил Эхуанг, глядя на солнце, стоявшее над самой головой. — Интересно! — и поторопил: — Пошли скорее, у нас ещё много дел, а времени не так много.

— Каких ещё дел? — не понял Мартен.

— Таких, что надо спасать твою шкуру! Будем следы магического воздействия искать.

— Какие ещё…

— Ты задаёшь слишком много вопросов! — отмахнулся старик. — Вот, кстати и дом!

Воображение паренька по дороге рисовало ему глиняную землянку с тухлым, прокисшим воздухом, куда его должны привести, но на деле всё оказалось совсем не так. Деревянный дом, обшитый бамбуковыми пластинами, крепкая, служащая явно не только для украшения, ограда, несколько карликовых сосен возле дома. Жилище старика на удивление было хорошим и уютным.

— Вот здесь я и живу. Добро пожаловать!

Мартен устало вздохнул и вошёл внутрь. А был ли у него выбор?

* * *

Фэй Фо стоял в углу комнаты и задумчиво курил, поглядывая на образующиеся в дыме иероглифы, когда в дверь постучали, да так, что жалобно заскрипели ладно выкованные петли и деревянные бруски. Не дождавшись ответа, в комнату влетел запыхавшийся страж.

— Господин Фэй Фо! — выдохнул он и тяжело грохнулся на колени.

Маг мельком презрительно глянул на охранника и отвернулся к окну.

— Говори.

— Пацана выпустили из темницы!

— Что⁈ — Фэй Фо резко обернулся, рассекая длинным острым носом пелену сизого дыма. — Кто посмел⁈

— Император приказал.

— Зачем он его выпустил⁈

— Я… я не знаю… — растерялся страж.

— Давно?

— С час назад.

— Почему только сейчас об этом сообщаешь⁈

— Так ведь служба! Подмениться некем было, — соврал тот. На самом деле стражник боялся идти с плохой вестью. Пришлось храбриться рисовым вином и дурманом.

— Эх, чтоб тебе пусто было!

— Господин маг, пощадите! — взмолился страж, испугавшись слов хозяина. Известно каждому — в злобе маги творят самое жуткое проклятие.

— Иди уже! — рявкнул на него Фэй Фо.

Страж мышью шмыгнул за дверь.

Ядовитые мысли стали одолевать разум. Маг сжал кулак и как следует приложился им по стене. Фэй Фо не любил, когда в его дела вмешивались — пусть даже и сам Император, — и путали весь расклад. Мальчик, если он действительно ничего не помнит — а Фэй Фо успел незаметно глянуть магическим зрением на его астрального двойника и увидел лишь густую мглу — знак крепкой печати, — должен был умереть.

Это надо было сделать незаметно, помочь юнцу обрести покой или с помощью отравы или другим способом. В конце концов вонзить иглу в сердце, а смерть пацана выдать за проклятие, которое он якобы принёс с собой и которое скосило господина Фанга. Проклятие древнее и страшное, от которого невозможно излечиться. И только он, господин Фэй Фо, придворный маг и действующий декан храма огненной магии, могучий волшебник, сможет общаться с Фангом на магическом уровне — нимбе, — и передавать волю будущего престолонаследника.

А Фанг, со слов его спиритического проводника, будет желать как можно скорее повторно пройти процедуру наречения вторым именем и воссесть на престол. Также Фанг будет желать, чтобы у господина Фэй Фо появилось несколько больше полномочий — ведь только он может общаться с новым Императором, лежащим в коме. И это будет только начало.

А теперь всё рушится из-за того, что этот глупый старикашка