Ирина Котова - Королевская кровь. Книга вторая Страница 163

— Мне очень приятно, что такой человек, как вы, оценил его, — вежливо ответил Соболевский. — Предложу вам все-таки короткую партию, пока я договорю с коллегами в переговорной, и затем обязательно присоединюсь к вам.

— И сейчас работаете? — высокомерно и немного обиженно поинтересовался Кембритч.

Роман развел руками.

— А что делать, дорогой виконт. Бизнес — дело такое, круглосуточное.

Люк играл уже третью партию, громко шутил, пил, комментировал ходы противников, не обращая внимание на некоторое раздражение, исходящее от них. И отслеживал обстановку. Соболевский не появлялся. Зато из зала один за другим исчезли с десяток интересных персон. Крис почему-то тосковала одна, поймала его взгляд, повела томно плечами. Он усмехнулся. Инстинкты неистребимы.

В зале наконец-то появился Роман, снова стал обходить гостей, опять подошел к Крис с партнером, отвел мужчину в сторону, что-то сказал ему. Валенская бросала на него недоуменные взгляды, затем обиженно отвернулась к подружкам, взяла еще бокал шампанского.

— Кембритч, — раздался над плечом Люка голос хозяина дома, — как ваши успехи?

— Проигрался, — честно и беззаботно, чуть пьяно произнес виконт. — Не везет мне в последнее время.

— Это временное, — уверил его Роман. — Господа, — обратился он к остальным игрокам, — вы не против, если я украду у вас партнера? Хочу показать ему коллекционный коньяк. Виконт любитель хорошего алкоголя.

— Это да, — с наслаждением протянул Люк.

Партнеры были очень не против и восприняли уход слишком шумного игрока с видимым облегчением.

— Заодно увидитесь с моими друзьями, — сообщил Соболевский легко, шагая рядом с Кембритчем мимо танцующих пар, мимо оркестра.

— Надеюсь, речь пойдет не о делах? — брюзгливо осведомился Люк.

«Эти люди — твои друзья, им можно доверять», — раздался в его голове уверенный голос. Хозяин дома шел рядом, не поворачивая головы.

— Нет, виконт, разве я могу утруждать вас своим бизнесом? — любезно ответил Темный. — Просто поговорим, опробуем мои запасы. Они давно ждали такого ценителя, как вы.

— С удовольствием, Роман Дмитриевич, — покладисто согласился Люк.

В переговорной было шумно и жарко, и уже красовался на столе ящик с коньяком, и все сидящие оглянулись, рассматривая его — пока он здоровался, пожимал руки, разваливался в кресле, и все это время был настороже. Здесь были и те, кого они подозревали, и совершенно неожиданные люди — и Люк подавлял интерес, не давал ощущениям переродиться в мысли, которые могли быть прочтены. Голос в голове уговаривал расслабиться, послушать разговоры, помочь хорошим людям, ведь они так тебе нравятся, они вызывают доверие, как старые друзья, как ближайшие родственники…сейчас ты их выслушаешь и ничто тебя не насторожит, не позволит отказаться… И одновременно прощупывал воспоминания, болезненно тыкался в закрытые участки — и Люк тут же подсовывал нужные картинки, Роман чуть хмурился, с сомнением поглядывал на него, но продолжал рассказывать про достоинства хорошей компании. Компания поддерживала шутки,

— Как вы себя чувствуете, Кембритч? — спросил он.

— Превосходно, — ответил Люк, — мне кажется, я вас всех знаю уже давно. Приглашаю всех на охоту в свое загородное имение, господа, — радушно и с небольшой долей аристократического превосходства произнес он, — буду счастлив вас видеть и принимать.

— Обязательно, — кивнул отец Нежана Форбжека, задумчиво сверливший его взглядом. — А скажите-ка, Кембритч, что за недоразумение произошло в прошлую пятницу у вас и нынешнего принца-консорта?

Люк вызвал в голове картинки произошедшего, наложил на них злость, обиду, страх, чувство унижения. Взгляд Соболевского сейчас ощущался как прикосновение.

— Боюсь, я не сдержался, — признался он со смешком, — не могу смотреть — какой-то низкородный баронишка в роли консорта. Позорище, господа! — он снова отхлебнул коньяк, оказавшийся действительно превосходнейшим. — Все больше убеждаюсь, что страна катится в пропасть. Но что сделаешь, — он загрустил, — приходится жить по новым правилам.

— И что же вы будете теперь делать? — поинтересовался Роман Дмитриевич. Люк вспомнил разговор с отцом, и заметил на губах Темного едва уловимую понимающую усмешку.

— Вынужден извиниться, — пробурчал он мрачно, оглядывая «друзей» хозяина дома в поисках насмешки или иронии. Но никто не смотрел издевательски, все сочувственно качали головой. — И не скажу, что это меня радует. Но придется. В эту субботу, на балу в честь дня рождения королевы.

«Мы тебя понимаем. Мы тебе сочувствуем. Мы друзья. Друзьям нужно помогать. А теперь спи …и не реагируй на разговоры…»

Люк завалился на стол, выронив стакан из руки. Отпустил сознание в полет, задышал глубоко. Холодное щупальце чужого внимания продолжало копаться в голове, и это было невыносимо сложно — нельзя было думать, нельзя было бояться, нельзя было принимать решения. Он представил себе жемчужную нить на женской спине, скользящую под его пальцами, и действительно почти погрузился в дрему.

— Ну что господа, — раздался над его головой спокойный голос, — продолжим? По-моему, лучшей возможности нам не найти. На праздник собираются главы всех государств. Уберем всех сразу, с наследниками будет уже проще. Рудлогов я возьму на себя.

— Вы уверены в нем абсолютно? — спросил кто-то другой.

— Абсолютно я уверен только в себе, — тяжелым голосом ответил Соболевский, и Люк буквально почувствовал страх сидящих за столом людей. — В любом случае он не жилец. Вассальное проклятие сработает раньше, чем его успеют допросить. Не получится — попробуем предыдущий вариант.

Колебания, страх, снова колебания, чья-то тоска, будто мысли о том, зачем человек в это ввязался. Восприятие стало необыкновенно острым.

— Роман Дмитриевич, — еще чей-то голос, — не поймите меня неправильно. Но мы так и не знаем, зачем это нужно вам. А в делах, сами знаете, недостаток информации может обернуться крахом.

— Мои мотивы — мое дело, — резко сообщил Темный, — но могу поклясться, что вам это никак не повредит. Зато вы получите всю полноту власти. Не этого ли вы хотели, господа? Составить новое правительство, стать публичными владельцами этой страны, уйти от конкурентов далеко вперед?

Легкое оживление, жажда наживы, страх, звенящие монетами мечты дельцов.

— Кембритч! — крикнул вдруг Соболевский, и если бы не скользящая жемчужная нить, поблескивающая молочным перламутром, Люк бы дернулся. А так даже дыхание не сбилось.

— Видите? — спросил Роман. — Все получится. Не заставляйте меня сомневаться в вас, господа.