Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 99

— Извини... — я бросила на Серена прощальный взгляд и шагнула на «мост».

Который снова вывел к храму Небытия — на сей раз знакомому и родному. Из его окон лился тёплый свет, а остальной уличный виток тонул во мраке. Да, поди середина ночи, и я здесь из-за...

— Серен разодрал защиту твоего дома в клочья, — подтвердил Бреннар. — Мы за два-три дня всё восстановим, а ты пока поживёшь у друзей. Молодец, Маль. Силд Кремен переживал, что ты не выдержишь — слишком засиделась в своей мастерской.

— С Горюшей-то? — фыркнула я, ёжась.

Горюшка-Горюшка... Боялся, что я испугаюсь его настоящего? Или пожалею и заставлю вернуться в море? Поэтому скрывал правду?

— Я сказал то же самое, — сосед снова черкнул посохом по земле. — Девушка, которая умеет лазить по оградам и взламывать чужие склепы, способна на всё.

— Дались тебе эти ограды! — не выдержала я, стягивая плащ. — Подожди, забери!

Дымкой растёкся «мост».

— Оставь, — отозвался Бреннар весело. — Тебе идёт.

— Ты издеваешься или на что-то намекаешь? — я снова завернулась в плащ.

— Реши сама, — он улыбнулся. — Не благодари, это общее дело. Доброй ночи.

«Мост» закрылся, и я осталась одна. Оглянулась на сияющий храм и приуныла: не хочу на допрос. Ни сейчас, ни завтра. Может, сегодня меня пожалеют? Особенно если я приду ещё на час позже?

Я согрела наговором ближайшую скамейку, села, нахохлившись, натянула на голову капюшон куртки. Ночь дышала сырым холодом, небо затягивали тяжёлые серые тучи, в голых кустах заблудилась туманная дымка. Я спрятала ладони в рукава плаща, откинулась на спинку лавки и бездумно смотрела на угрожающе низкое небо. И переваривала, переваривала, переваривала недавние события... Меня никто не дёргал, лишь в ближайших окнах то и дело мелькали знакомые тени. И я была безмерно благодарна за эти минуты тишины и понимания.

После душных подземных храмов сырой солёный воздух пах так терпко, что я дышала и не могла надышаться. И думала. Силой и душой Серена построены и первые дома, и первые храмы. А потом люди забрали его дело себе... и всё. И город сразу стал не его. И он — не для города. И сорвался.

Да, с этого надо начинать. Серен снова почувствует себя частью города, если вернётся к любимому делу — для начала к строительству. Строить новые витки на отмелях. Приводить в порядок подземные храмы. Украшать старый город. В конце концов, раскрасить дома в яркие цвета — почему нет? Он ужасно унылый, а серым никогда не перестанет быть из-за обилия ищейцев.

Умелые руки и творческие мозги всегда найдут полезное дело. Только бы Серену больше не мешали вкладывать душу в то, что ему нравится. А там и Тайя повзрослеет, обучится ремеслу — и возьмётся за обучение своего подопечного. Или нет — не она. Я всё ещё надеюсь, что у девочки будет выбор, и Серену подберут подходящих наставников и смотрителей.

Скрипнула дверь, и по ступенькам, держа в руках пузатую дымящуюся кружку, спустилась Тайя. И я вдруг поняла, что не только жутко устала, но и проголодалась. И до смерти хочу горячего чая с конфетами.

— Силд Кремен просил передать, что твоя спальня готова, — девочка протянула мне кружку, вкусно пахнущую чем-то пряно-сливочно-сырным. — А пытать тебя никто не будет. Иди спать, Маль.

Нет, сначала один личный момент.

— Силд Кремен всё узнал об отце, да? Что решил?

Тайя села рядом, посмотрела на меня и неловко попросила:

— Прости отца. Или хотя бы не злись. Он всегда тебя любил, только о тебе говорил. Очень гордился. Силд Кремен сказал, поступок силда Долгана зачтётся во благо города. Ритуал, да, запрещённый, прах осквернённый... но и цель благородная. Однажды ты поймёшь. А пока пойдём спать.

— Ещё минут пять, — пообещала я и приникла к кружке с супом.

Снова посмотрела на окна храма и обнаружила в себе одно-единственное желание, простое и низменное. Собрать вещи и сбежать из этого серого-серого города (и от своего проклятого дома) на всю свою ближайшую жизнь.

Эпилог

Я стояла у окна и мрачно смотрела на идущую к калитке приземистую фигуру в коричневом смотрительском плаще. Сад сонно кутался в белоснежное покрывало, редкие снежинки мерцали в лучах внезапного солнца, но всё портила фигура. Уже четвёртый человек за день. Десятый человек за три дня. После нашего разговора предки отчаянно пытались пристроить всё своё добро в надёжные руки, и мой дом превратился в проходной двор.

Невозможно работать!

Я отвернулась от окна, попыталась успокоиться и буркнула:

— Я...

–...собираю вещи, — скучающим тоном продолжил Бреннар, не отрываясь от справочника и рисунка своего будущего «ловца», которым я его озадачила сразу после очередной примерки и обеда.

— Ты интересуешься или издеваешься? — привычно уточнила я.

— Я слышу это третий раз за сегодняшний день и двадцатый раз за седмицу, — он пристроил справочник на ручку кресла и быстро-быстро что-то чертил. — Интересоваться, Маль, уже как-то неловко. А издеваться — скучно. Сходи уже на чистку души к силде Речане. Перестанешь дёргаться из-за пустяков. Ты обещала.

Горюша, доселе дремавший на дереве-кристалле, поднял голову и согласно зашипел.

— Да схожу я, схожу, — огрызнулась я, подходя к столу. — Сделаю тебе заготовку — и схожу. Я же на месяц рассыплюсь. Буду способна только на бытовую мелочь и рыдания в разных углах дома.

— Подожду, — сосед критически изучил набросок. — Месяцем больше — месяцем меньше...

— У Ледена свадьба скоро, — я малодушно оттягивала чистку: да, надо, но у меня же звание мастера горит! — Там я по углам рыдать тоже не хочу. А я уже платье купила. И Лед смертельно обидится, если не приду.

Бреннар весело хмыкнул:

— Неужели не в штанах пойдёшь?

— И даже без фартука, — я забрала у него справочник. — Дай хоть набросок посмотрю. А то стараешься, а я не потяну.

По странице вилась замысловатая вязь цепочки. Я попыталась проследить за сцепкой мелких вычурных звеньев — и не смогла. В глазах зарябило и защипало.

Я поморгала и сердито посмотрела на соседа, на сей раз ограничившись одним привычным:

— Издеваешься?

— Нет, — он был необычайно, подозрительно серьёзен. — Я предлагаю тебе опыт. Посмотри издали. Ничего не напоминает?

Я не скрываясь достала булавку — чистая. Бреннар и бровью не повёл — привык к постоянным проверкам. И пусть теперь доказывает, что достоин доверия. Сам виноват.

— Это похоже на то, что ты писал, когда вскрывал защиту отцовского сундука, — я прищурилась. — Но, Брен, я уже