Шолох - Антонина Крейн Страница 89

надо хотя бы изредка возвращаться домой. Я тогда спросил, что же в таком случае делать сиротам и мигрантам? Он пояснил, что наш «дом» – не обязательно то место, где мы родились. Это вообще не место. Это состояние, в котором мы полностью раскрываемся, становимся теми, кем хотим и кем предназначены быть. «Дома» мы находимся в полной гармонии со вселенной…

Дахху вздохнул и продолжил:

– Раньше я думал, что мой «дом» – это «Доронах», и корил себя, что не пишу задуманную энциклопедию. Сейчас я понял, что моим «домом» всегда были вы. Именно с вами я становлюсь лучше, я иду вперед, я чувствую силу. Возможно, однажды я найду себе новый «дом». Но пока что я хочу возвращаться к вам.

Я медленно, с облегчением закрыла глаза. Теневые блики больше не скакали на изнанке век. Я была спокойна и счастлива.

В пещере царила тишина, и только на кухне звонко капала вода из умывальника. Мы втроем замерли на своих местах, не шевелясь, боясь спугнуть волшебный момент единения. Я осторожно нашарила руки друзей и вцепилась в их ладони, как маленький ребенок цепляется за родителей.

Наконец, Кадия судорожно вздохнула и сказала, будто нырнула со скалы в зимнее море:

– Кажется, я люблю Анте Давьера и хочу обсудить это.

* * *

Время до утра промчалось незаметно. Мы говорили беспрерывно, как в старые добрые.

Иногда я проваливалась в дрему, но потом просыпалась и продолжала вещать – то волнительно, в полный голос, то шепотом, едва ворочая языком. С ребятами творилось то же самое.

Это была прекрасная ночь, хотя мы не нашли многие разгадки и так и не нарушили всех своих тайн. Но мы говорили: сказками, намеками, эмоциями и страхами, словами и жестами, интонацией и взглядами. Я не рассказала ни о магии Карла, ни о Святилище – двух секретах, которые делила с другими. Но я говорила о чувствах, которые вызывают у меня эти секреты, и к утру мне стало гораздо легче.

Потом Дахху и Кадия уснули – все там же, возле моего спальника, утянув себе по одеялу. Как всегда: Кад в позе звезды и Смеющийся в позе эмбриона.

Входная дверь с легким скрипом приоткрылась.

Мальчик Карл зашел в пещеру и неслышно приблизился, глядя на меня с опаской, как на дикое животное.

Увидев, что я спокойна, он протянул мне холщовый мешочек:

– Я собрал твои вещи на поляне. Они тут. Прости меня.

– Спасибо. И ничего страшного. Вернее, страшно, конечно, ужас, как страшно… Но теперь все хорошо. – Я улыбнулась уголком рта. – Может, даже выдержу еще одно занятие. Или парочку.

Карл тихо, чтобы не потревожить сон друзей, присел рядом:

– Тинави, я вспомнил, как попал сюда. Верни мой фонарь, пожалуйста.

– Твой фонарь? – удивилась я шепотом. – У меня нет твоего фонаря.

– Есть. Тот металлический цилиндр, который я уронил в ночь с бокки, – так же тихо возразил Карл.

– Возьми в левом верхнем внутреннем кармане летяги[3].

Скоро Карл вернулся со своей находкой. Я с любопытством наблюдала, как он нажал на мягкую кнопку артефакта. Как и прежде, ничего не случилось.

Тогда Карл цокнул языком, развинтил цилиндр, будто алхимическую колбу, и вынул из него две маленькие железные штучки, черно-оранжевые, с диковинными надписями. После чего… засунул их в подмышки.

Я изумленно раскрыла рот, но не стала комментировать. Скоро мальчик перестал изображать из себя курицу-наседку и снова положил штучки в фонарь.

На сей раз нажатие кнопки привело к неожиданному эффекту: белое матовое стекло, перекрывающее боковую часть цилиндра, засветилось. На стену пещеры упал широкий луч света.

– И впрямь фонарь, – обалдела я.

– Черт, а фича батареек в подмышках работает! – возликовал Карл, чуть ли не в ладоши хлопая.

Я не стала уточнять, что он имел в виду под этими загадочными словами. Мое внимание поглотила освещенная стена. На ней начало проступать изображение двери.

Картинка слегка рябила, будто озерная вода на ветру, но с каждой секундой становилась все четче и четче.

Стали видны плотно подогнанные друг к другу доски, составляющие дверь, и узкие щели между ними. Буроватый мох карабкался по двери снизу вверх, разжижаясь на уровне груди. У двери была ручка, закручивающаяся мягкой бронзовой лентой, и подвесной замок в виде львиной головы.

А самое главное – дверь была приоткрыта.

В щель толчками пробивался белесый туман – будто поршнем накачивали. Слабое птичье пение, тихий шорох листвы, лисье повизгивание доносились из-за двери. Я невольно потянулась туда, завороженная. Колени у меня стали мягкими, пол начал неумолимо уезжать вбок. Кадия и Дахху в одеялах обеспокоенно засопели, но не проснулись.

Краем глаза я уловила, как безмятежная улыбка съехала с лица Карла. Мальчик вскочил, босыми ногами прошлепал к кругу света и рывком захлопнул дверь.

Горизонталь пола мигом вернулась на предназначенное ей место. Карл выключил фонарик.

– Так-то лучше… – выдохнул мальчик с облегчением и утер пот со лба.

Потом Карл плотно поджал губы, с опаской посмотрел на артефакт и хотел было протянуть его мне, как вдруг наткнулся на мой восхищенный, любопытный, взбудораженный взгляд.

Карл тотчас передумал давать мне фонарь. Даже за спину спрятал – на всякий случай.

Я восторженно шепнула:

– Карл! Там, за дверью, там что, – твой мир?

– Не совсем, но… Пришел я оттуда, да, – уклончиво ответил мальчишка.

– Так побежали тогда! – когда я предложила это, сердце мое сладостно ухнуло куда-то в сторону пяток.

Мальчик попятился и замотал головой:

– Нет, Тинави! Меня же там Зверь поджидает!

– Думаю, ты ошибаешься. – Я разулыбалась. – От двери совсем не пахнет проблемами. И… Если честно, мне кажется, я знаю, что это за мир, – призналась я. – Я была там. Он называется Святилище, и, Карл, поверь – там нет никакого Зверя. Там безопасно.

– Это для тебя «Святилище», и для тебя – безопасно, – мальчик пристально посмотрел на меня исподлобья. – И то не факт. Может, тебе просто повезло, – буркнул он.

Потом вдоль стеночки опустился на пол, прижал колени к груди и уткнулся в них подбородком. Я постаралась слегка умерить свой восторг от близости к тайне.

– Ты совсем не хочешь открывать эту дверь, да? – спросила я.

Он помотал головой.

– Хочешь, я одна туда схожу?

– Зачем? – горько спросил Карл. – Ты же говоришь – ты там уже была…

– Попробую найти твоего отца, например.

– Нет! – встрепенулся мальчик. – Не надо!

Я наклонила голову вбок:

– Это еще почему? Ты же сам хотел с ним повидаться?

– Просто… – Карл весь как-то сжался. – Я не знаю, как он среагирует на то, что я выпустил Зверя… Это же я виноват…

– Я думаю, твой папа простит