Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 89

Понятно, от Тайи опасной отдачи не будет, но правила ремесленной безопасности въелись в меня намертво. А ещё они... успокаивали. Это смотрители всегда чудесники. Я же чувствовала себя чудесником только в своей мастерской и в ремесленном облачении. И за двадцать с лишним лет работы в мои четыре рабочих часа так редко случались внешние неприятности, что сразу показалось: ничего не случится.

Морочное чувство, да. Самообман. Но сейчас мне необходимо внутреннее равновесие и спокойствие.

— Здесь точно безопаснее, чем в храме? — прошептала я, когда Тайя села на стул.

— Точно, — тихо отозвалась она. — Смотрители же не только дела обсуждали. Они защиту поставили. И ведь это же и есть храм, Маль.

— Древний храм где-то в доме, помню, — кивнула я, сжав плечи девочки и начиная мысленно наговаривать восстановительное.

— Нет, это всё храм, — Тайя обернулась. — Ты не знала? С самого начала здесь было два храма: одна половина Бытия, вторая — Небытия. Дом такой большой, потому что других храмов не строили, этот был единственным на весь город.

Во мне всё замерло. И прах отцов-творцов серьёзно никак не могли найти? Или его так закрыли, что не добраться?

— Здесь когда-то жила первая семья городских смотрителей, да?

— Наверное, — девочка пожала плечами. — Они всегда себя скрывали, точно никто не знает. Но наверное. Потом начали строить мелкие храмы на разных витках, и здесь просто остался дом для смотрительских семей. И кладовая старых тайн.

Я с детства это понимала, но лишний раз убеждаться в известном по-прежнему неприятно.

— Они никогда меня не отпустят, — я поджала губы. — Но я всё равно сбегу. Снова.

— Тебе здесь плохо, — кивнула Тайя и мудро заметила: — Но это всё равно твой город. Часть твоей души навсегда здесь. Уедешь — соскучишься. И вернёшься. Пусть и на время. И сюда тоже, — она обвела руками мастерскую. — Здесь тоже много твоей души.

— Иногда возвращаться и всегда жить — вещи немного разные, — я вкладывала в девочку наговор за наговором. — Иногда возвращаться можно. А сидеть всю жизнь на смотрительском поводке я не хочу.

— Я буду скучать, — Тайя вздохнула. — Но я вся здесь. Здесь всё моё.

Бреннар что-то буркнул из-под плаща, и мы замолчали. И следующий час я просто работала — быстро, исступлённо, как в последний раз. Не поехал бы отец крышей на своих зельях, давно бы уже всё сделали... Может, даже Серена бы на поводок посадили.

Если бы, если бы... Почему люди всегда откладывают главные дела на потом? На этот глупый вопрос может ответить разве что судьба.

— Я что-то чувствую... — вдруг прошептала Тайя.

— Что? — я отвлеклась от мрачных размышлений.

— Не знаю... — она повела плечами. — Что-то. Что-то внутри. Мне... Маль, мне как будто... тесно.

Знакомые признаки.

Я сходила к шкафу, достала металлическую заготовку и наговором заставила её треснуть. Вернулась и присела перед Тайей:

— Бери. И повторяй за мной.

Простейший бытовой наговор восстановления — и заготовка срослась, заискрила серебром.

— Поздравляю! — я улыбнулась. — Теперь ты чудесница. И, думаю, твоя душа в моих наговорах больше не нуждается.

И тоже быстро, слишком быстро... Но я об этом думать не буду. Пусть быстро. Она всё равно человек. Не изделие. Человек!

Тайя недоверчиво посмотрела на заготовку, испуганно — на меня:

— А дальше?..

— Дальше — учёба, — успокаивающе прошептала я. — Обычным наговорам — у наставников, хозяйским — у себя. Душа хранит память обо всех своих прошлых воплощениях, но доступна она только хозяевам. Ты всему научишься. Ничего не бойся.

Кажется, я начинаю повторять за Бреннаром... Когда это он успел так влезть в мою жизнь?

— Во мне чего-то... очень много... — Тайя сжалась.

— Всё в порядке. Внутреннее чувство распирания появляется тогда, когда сила требует выхода через посох, — тихо объяснила я. — Давай перекусим и попробуем его призвать.

Я встала, сняла фартук и перчатки, взяла сумку, сунула туда тёплую куртку — с собой так с собой, — быстро согрела и выпила похлёбку.

— Но у тебя же не так? — пытливо посмотрела девочка и взяла свою кружку. — По уровню Небытия ты младший смотритель. Но посох не делаешь. И ничего не давит, да?

— Во-первых, я не хозяйка и не младший близнец, — заметила я. — Во мне не так много силы, как в тебе. Во-вторых, ресурс силы в нас изначально смешанный. Когда выбираешь стихию, одна понемногу вытесняет другую. Я выбрала созидательное ремесло и Бытие, и оно сильно уменьшило моё родовое Небытие. В-третьих, я много работаю. А если ремесленничать некогда, то меня тоже сдавливает, только здесь, — я коснулась лба. — Для чудесника это нормально. Нам постоянно надо работать, чтобы сила не скапливалась и не застаивалась.

В коридоре раздалось счастливое шипение, и в мастерскую влетел Горюша, сияющий как летнее солнце на ясном синем небе. И довольно заверещал: он нашёл, нашёл! Целых три тайника! И все без металла, а он всё равно нашёл!

— Горюша... — Бреннар выглянул из-под плаща и зажмурился. — Ты откуда такой громкий? И яркий?

Змей виновато пискнул, поблёк, учуял еду и нырнул в свою кружку. Выпил суп и жадно впился в кусок сыра.

— Вставайте, — я согрела наговором похлёбку и сунула её соседу под нос. — У нас дела.

Он пригладил взъерошенные волосы, послушно взял кружку, посмотрел на Тайю и округлил глаза:

— Да ты восстановилась! И тебе пора творить посох!

Девочка застенчиво улыбнулась. Заготовка в её судорожно сжатых ладошках по-прежнему искрила серебром.

— Плюс три отцовских тайника, — я перекинула через плечо сумку и интуитивно, на всякий случай, прихватила перчатки. — Два на четвёртом этаже, один где-то здесь, на первом. Большие дела любят сталкиваться лбами в одном месте. Собирайтесь.

И хоть бы Серен не появился до кучи... Но раз мы с благом Бытия и нам везёт, то не должен. Не сейчас. Но предчувствия у меня самые скверные.

Бреннар быстро встал, проглотил похлёбку, влез в плащ и предложил:

— Сначала наверх? По дороге и посох скрутим. Это минутное дело. Доверяете, Маля?

Особенно если посох сам в руку просится.

Горюша с куском сыра в пасти рванул из мастерской первым.

— Да. Мне наговоры призыва противопоказаны, — я поспешила за змеем, прислушиваясь к его сбивчивым объяснениям.

Тайники нашёл, да. А вот вскрыть ни один не смог. Почему — сам не понял. Всё легко дырявил, а от этих отбрасывает.

— Как и от тайника в моей мастерской, — заметила я, быстро поднимаясь за питомцем по лестнице. — Не вредит, просто отшвыривает, да?

Позади послышались шаги и тихие объяснения Бреннара. И когда я добралась до второго этажа, сумрачный лестничный пролёт озарило серебристым светом — словно