Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Алекс Урса Страница 89

* * *

Свежий ночной воздух после пожара показался Уинни настоящим счастьем. Кто-то забрал из ее рук Лилу, и она, успев сделать несколько шагов, упала в траву. Но ее подняли и настойчиво куда-то потащили: дом мог вот-вот обрушиться полностью. Сознание уплывало, обожженные ладони горели огнем. Чужие голоса доносились, словно сквозь туман. Один из них был знакомо звонким, и у Уинни отлегло от сердца, когда она поняла, что Лилу пришел в сознание. Однако, несмотря на то что силы почти оставили ее, она не могла позволить себе отключиться.

– Грейсон… – прошептала она, комкая пальцами траву и пытаясь подняться. – Нужно спасти лорда Флетчера…

Последним усилием воли она приподнялась сначала на руках, потом встала на четвереньки и наконец кое-как смогла подняться на ноги.

– Туда нельзя! Крыша вот-вот обрушится!

Кто-то хватал ее за руки и не пускал обратно, но Уинни изворачивалась, как кошка. Одна за другой балки перекрытий падали в огонь, поднимая столпы искр. Почти все поместье было охвачено огнем. Пламя факелом разрослось от восточного крыла к западному, к той самой лестнице, по которой ей удалось выбраться наружу. Выжить в таком аду было невозможно. Уинни это прекрасно понимала, но все же рвалась туда.

Внезапно рев огня и голоса людей перекрыл страшный вопль горящего заживо зверя. Крик был полон боли и ужаса. И в этот момент Уинни увидела на фоне пылающего дома черную фигуру, едва переставляющую ноги. Лорд Флетчер был один. Без Хильды. Уинни бросилась к графу, но ее опередил Лилу. Он метнулся через лужайку и повис на лорде Флетчере, едва не опрокинув его навзничь. Потом обернулся к Уинни и бросился было к ней, но в этот момент граф крепко удержал его за руку. Уинни остановилась, увидев его взгляд. В нем не было ничего, только отстраненное равнодушие. Вся правая сторона его лица обгорела и представляла из себя один единый ожог. И, казалось, пламя выжгло все его эмоции и чувства.

– Мисс Эйр! – возбужденно воскликнул Лилу, пытаясь вырваться из рук графа.

– Ее зовут не так, – с горечью прервал его лорд Флетчер.

Лилу вертел головой, ничего не понимая. Он смотрел то на Уинни, то на графа. Эльфийка открыла было рот, но сказать ей не дали.

– Не надо. – Отвечая на немой вопрос Уинни, лорд Флетчер объяснил: – Я не хочу ничего знать. Это ничего не значит. Это может быть просто еще одной ложью. А я устал от лжи.

– Я тоже, – честно сказала Уинни.

Граф кинул на нее взгляд, в котором девушке на секунду померещилось колебание, но жизнь снова расставила все по местам. Подошедший следователь Эстра накинул ей на плечи свое пальто.

– Пойдемте, мисс Хаскин, – сказал он таким будничным тоном, словно ничего особенного не происходит. – Нам многое нужно обсудить. Вы много дров наломали, но, думаю, место младшего детектива у вас в кармане.

Уинни едва сдержала стон разочарования. Она смотрела, как лорд Флетчер отворачивается от нее, чтобы отдать кому-то распоряжение, и как теряет к ней интерес. Как Лилу кусает губы, сильнее сжимает руку графа и как блестят его глаза от непролитых слез. Как этаж за этажом, стена за стеной, балка за балкой рушится некогда прекрасное поместье. И как вместе с ним рушится ее жизнь.

Эпилог

Тяжелые капли дождя барабанили в стекло, и, хотя время было еще не позднее, в комнате уже стало темно. До закрытия конторы оставалось два часа, но надежд на то, что сегодня в «Сыскное агентство мисс Уинифред Хаскин» заглянет клиент, становилось все меньше: ноябрь загонял горожан по домам, к теплым очагам, горячему чаю и сдобным плюшкам.

А впрочем, дело было не во времени года. Справедливости ради следует сказать, что клиентов в агентстве мисс Хаскин не было и в октябре, когда контора открылась. Возможно, дело в том, что при увольнении Уинни не удалось разжиться подходящими рекомендациями. А возможно, все сводилось к тому, что Уинни – женщина, и в общественном сознании ей больше пристало стоять у плиты, беременной, с половником в одной руке и малышом в другой, и варить похлебку, ожидая, когда муж вернется со службы, а не торчать в конторе своего имени и уж тем более не гоняться за преступниками.

Ни за какими преступниками Уинни и не гонялась. С момента открытия ей не поступило ни одного заказа, если не считать приятной старушки, которая пришла с просьбой найти ее кошку по кличке Старая Дева. Кошку Уинни нашла за полдня и, конечно же, не взяла со старушки, которая со слезами радости на глазах старалась поцеловать упирающуюся кошку, ни шиллинга. Тем более что эльфийка не была уверена, что кошка старушкина: пожилая леди была сильно подслеповата, а кошка у нее на руках выкручивалась так, будто от этого зависит ее жизнь.

Все оставшееся время Уинни старалась не заснуть за своим массивным, но совершенно пустым столом и не думать, как она будет вносить очередную арендную плату за помещение: ее личные сбережения таяли, как мартовский сугроб. Единственной ее радостью было поедание выпечки. Заведением по соседству была кондитерская, и ее хозяйка, француженка мадам Лофкус, взяла за правило подкармливать Уинни. Ее вишневые пудинги и лимонные кексы слегка скрашивали будни Уинни и не давали окончательно впасть в апатию.

Уинни зевнула и, меняя позу, подперла щеку рукой, стараясь отогнать дрему. Уставившись на кусок лимонно-желтого кекса на блюдечке тут же на столе, она загрустила, некстати вспомнив Лилу и его аллергию. Потом девушка решительно встала со стула, окончательно сдаваясь и принимая тот факт, что сегодня посетителей тоже не будет. Потянувшись с хрустом, она направилась к двери, чтобы перевернуть табличку на ней таким образом, что любой, кто решит заглянуть, понимал, что контора закрыта.

Но стоило Уинни протянуть руку, как колокольчик над дверью коротко и нервно звякнул. Дверь распахнулась, впуская холодный влажный лондонский воздух, брызги дождя и… неопознанный объект, который первым делом едва не снес Уинни с ног. Некто тяжелый, мокрый и решительно настроенный бросился ей на шею, чуть не опрокидывая ее на пол.

– Лилу! – последовал незамедлительный окрик.

Уинни устояла на ногах, крепко обняла болтающего ногами бесенка и посмотрела на лорда Флетчера, вставшего на пороге неподвижной статуей. Капли стекали с полей его черного цилиндра на плечи,