Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 84

Я спрятала нож в футляр, сдвинула растение в сторону, опёрлась о стол и медленно произнесла:

— Ремесленные наговоры не работают на живых. Ни на растениях, ни на животных, ни на людях. Ни на телах, ни на душах. Они не сочетаются с жизнью. Все наши наговоры, Брен, — для изначально неодушевлённого и безжизненного материала. То есть они не подействуют даже на дохлую муху, даже на отрезанные листья. Ремесленные наговоры — просто слова без материала. Бытовое сработает всегда. Ремесленное — только с заготовкой в руках мастера или через знаки, которые её окружают. Конечно, исключения есть — кровь морских змеев, например, которую мы используем для изготовления кристаллов. Но таких наговоров очень мало, и их для нас создали смотрители Бытия. Мы создавать не имеем права. Даже создавать. Использовать — тем более.

Зелье зло дёрнулось, но я быстро его уняла и спокойно продолжила:

— Утром вы сами всё видели. Душа Тайи восстанавливалась от ремесленных наговоров. Отец сделал то, на что мастера, по законам Бытия, не имеют права, что карается позором и казнью, — сотворил из человека изделие. Изменил или природу человека, или ремесленные наговоры под природу, чтобы воздействовать на живое как на мёртвое изделие.

Следующий вопрос я подозревала, поэтому достала маленькие ножницы и занялась, раз уж начала, обрезкой листьев. Горюша тоже предчувствовал и предвкушающе трепетал рядом.

— По-вашему, Тайю не следовало спасать? — не разочаровал Бреннар. — Что бы вы сделали, оказавшись на месте силда Долгана?

— А я дважды была на месте отца, — я методично обрезала листья. — Сначала когда боролась за жизнь мамы, потом — за Горюшу. Закон о казни касается не только ремесленника, но и его изделия. Изделие всегда уничтожают. Да, после «ловцов» меня посещали разные безумные идеи. Но я ото всех отказалась и в нужный срок отпустила маму. А вот Горюшу мне отстоять удалось.

Змей вылетел вперёд, гордо выпятив грудь, и быстро-быстро замахал плавниками, засиял маленькой сине-жёлтой звездой.

— Его природа как глубоководного морского змея осталась неизменной, — пояснила я, сбрасывая листья в мусорную корзину. — И даже его форма по сути не изменилась. Горюша просто не развивается, как тот же цветок, который сидит в мелком горшке и не может вырасти. Только это его и спасло, но он на всю жизнь поднадзорный. Самое главное, благодаря чему силду Кремену удалось защитить Горюшу, — на него не действуют ремесленные наговоры. Он подопытный образец, но не изделие.

Я изучила цветок, посмотрела на соседа и повторила:

— Изделие всегда уничтожают. Поскольку ремесло в основе своей направлено на созидание и считается ветвью Бытия, то бытийники за нами и смотрят. И, поверьте, за нами очень хорошо смотрят. Деятель, который сотворил Горюшку, смог скрывать свои тайны всего полгода. После его быстро осудили и казнили. Не знаю, как отцу удалось так долго скрывать Тайю. Скорее всего, не обошлось без того самого заказчика. Но сейчас её судьба под большим вопросом. Даже если мы с вами промолчим, смотрители быстро поймут, что она такое. А она, Брен, изделие. Как бы поступила я? Придумала бы что-нибудь позаконней.

...и это тоже привело отца к смотрителям Небытия. Наверняка. Стереть нарушения вместе с ремесленными метками, заменив их на смотрительские, — и выжить. Если бы он попался смотрителям Бытия, его бы сразу осудили и казнили. Без вариантов и оценки полезности проекта.

Горюша повернулся ко мне и возмущённо зашипел.

— О чём это он? — заинтересовался сосед.

— Да я и придумала законное, — я вытерла ножницы. — Те же накопители, которые забирают силу из мира, а потом насыщают детей нужной чудотворной силой Небытия. Силд Кремен озадачил меня этим сразу после «ловцов». Только проверить пока не на ком. Нет пока таких страшных случаев.

Сосед снова подпёр кулаком подбородок:

— Выходит, силд Долган использовал тот же ритуал, что и для создания души города, только заменил наговоры Бытия на ремесленное? А вы сможете воссоздать то, что он сделал?

— Я постараюсь, — твёрдо сказала я. — Тайю надо отстоять. Она — человек и имеет право на жизнь. Она не виновата в том, что с ней сделали. И она — ребёнок, а слово несовершеннолетнего законами не учитывается. Взрослого, согласившегося на ритуал, казнили бы сразу. А ребёнок — это ребёнок. Надо лишь доказать, что она безопасна... но это будет сложно. Внесённые в природу изменения проявляются постепенно, спустя годы. Пока я заметила только одно, что отличает Тайю от нас: она очень быстро учится. Слишком быстро. Те знаки, на которые вам понадобилась седмица, она почти разобрала за пару дней — попутно, за изучением древнего языка Небытия.

— А если изменения касаются природы только на момент формирования и роста? — сосредоточенно спросил Бреннар. — Если это тот же кокон, что сдерживает рост Горюши, только противоположного действия? Если Тайя тоже под наговорами усиления и того же раскрытия? И как только она сформируется, действие закончится, кокон сгорит, и человеческая природа возьмёт своё?

— Это было бы спасением. Если получится доказать, — тихо отозвалась я, отодвигая цветок. — Горюш, отнеси обратно и узнай, что там с ужином. Тебя пропустят... или сам пролезешь.

Змей, прихватив цветок, исчез. Я вытерла и убрала ножницы в футляр.

— Есть и второй момент, — заметил сосед. — Тайя — очевидный городской смотритель. Её сберегут вопреки всем законам, потому что она слишком нужна городу. Почему вы опять сердитесь?

Злость накатила моментально и бешено забила крыльями.

— Потому что в одном Тайя навсегда останется изделием, — процедила я, до боли сжав заготовку. — У изделия есть лишь предназначение. У него нет выбора. И Тайе его не оставили — лишь быть городским смотрителем и до конца жизни надзирать за Сереном. Да ещё и в обязательном порядке продолжить смотрительский род.

–...у которого тоже не будет выбора, — мягко добавил Бреннар. — Далеко не у всех людей есть выбор, Маля.

— У всех, — я упрямо мотнула головой. — Его просто надо найти. А иногда до развилки нужно дотерпеть. И после не испугаться новой дороги. Мне до пятнадцати лет все твердили, что у меня нет выбора. Потомственный смотритель, единственный ребёнок — принимай посох, рожай и воспитывай наследников, вот и вся уготованная мне участь, да? Нет. И у вас тоже есть выбор, как и у всех младших близнецов, даже очень сложных. Просто надо дотерпеть. У Тайи выбора не будет.

В мастерскую влетел Горюша и пискнул, что ужин нам скоро приготовят в одной из соседних кухонь.

— Горюша, — сосед повернулся к змею, — а если тебе прямо сейчас помочь обрести изначальную форму, ты её примешь?

Питомец