Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына Страница 80

Он кивнул и, взяв футляр, поднялся. Сойдя с эстрады, он подошёл к стене и, отодвинув в сторону панель с драконом, обнажил грубую каменную кладку старого дома. Не прикасаясь к камням, он провёл перед собой рукой и тяжёлые блоки со скрипом раздвинулись, открывая тёмную нишу, в которой уже стояли ларцы, обтянутые красной блестящей кожей с теснёнными знаками золотого цвета. Положив рядом с ними футляр с чёрным кинжалом, он закрыл тайник и вернул на место панель.

В тот же миг раздался нежный звон колокольчиков, и панели на противоположной стене раздвинулись, открывая дверной проём, в который вошла молодая девушка в лиловом, украшенном шёлковыми бабочками халате. Она несла большой деревянный поднос, на котором стоял чайник и несколько крохотных чашечек. Поднявшись на эстраду, она поставила на стол поднос и присела сбоку. Из-под её халата тут же вывалились кончики белых лисьих хвостов. Мужчина вернулся на своё место, а девушка неторопливо налила в чашечку золотистый напиток, и под куполом беседки поплыл терпкий аромат зелёного чая с нежной ноткой жасмина. Взяв чашечку двумя руками, она с поклоном подала её баронессе. Та взяла её и поднесла к лицу, но потом поставила на стол и тревожно взглянула на девушку.

— Тиён, вы нашли моего младшего сына? — спросила она.

— Нет, — покачала головой та. — Лисы обыскали весь город, залезли в каждую подворотню, обползали каждый подвал. Они сбиваются с лап, но не могут найти маленького Ин Чхоля.

— Я беспокоюсь о нём, — пробормотала баронесса. — Он ещё слишком мал, и не может сам постоять за себя…

— Мне больно это говорить, но, может, он уже…

— Нет, — упрямо покачала головой баронесса. — Я чувствую, что он жив! Ищите его! Его нужно найти до того, как у него вырастет второй хвост. Неизвестно, как отреагируют эти дикари на столь странное существо. Они так бояться магии и всего, чего не могут понять… Они могут его убить. Я хочу, чтоб вы продолжили поиски.

— Мы будем искать, пока не найдём, — кивнула девушка. — Не беспокойся так. В любом случае у тебя есть ещё пять щенков из этого помёта.

— Когда у тебя будут свои лисята, ты поймёшь, что тебе дорог каждый из них! — резко проговорила баронесса. — Я не могу думать ни о чём другом и не успокоюсь, пока мой малыш снова не будет со мной.

— Мы его найдём, — пообещал тот, кого она назвала Мин Со, неодобрительно взглянув на девушку. — Что с завтрашней вечеринкой?

— Всё готово, — сообщила она. — Приглашения королю и его приближённым разосланы, вино, настоянное на семенах лунного папоротника, уже на кухне. Только я не понимаю, зачем нам так стараться, чтоб произвести впечатление на этих варваров. Разве мы не можем без их помощи получить то, что нам нужно? Всегда же можно что-то у кого-то украсть или просто отобрать.

— Зачем делать это самим, рискуя шкурой, — пожал плечами Мин Со, — если можно сделать так, что это нам принесут люди? Наше племя никогда не действовало так прямолинейно.

— Можно конечно и украсть, — баронесса взглянула на всё ещё лежавшую на столе диадему с рубинами, — но это не так интересно, как подчинить себе людей и заставить их выполнять наши прихоти. Нам повезло, мы нашли целый мир, где о нас ничего не знают, где люди наивны, темны и суеверны. Мы можем получить всё, не прикладывая к этому лап, и здесь никто не встанет нам поперёк дороги. Наша магия неизвестна этому миру, но она здесь не менее действенна, чем дома. Мы будем продолжать действовать по плану, но осторожно, чтоб не выдать себя раньше времени.

— Не выдать себя раньше времени? — девушка с усмешкой покосилась на мужчину. — Я слышала, что на окраинах начали находить тела бродяг, у которых перегрызено горло и съедена печень…

— Это правда? — баронесса гневно взглянула на Мин Со. — Разберись с этим! Если это действительно кто-то из наших, немедленно отправьте его домой! Не хватало ещё, чтоб и тут на нас устроили охоту!

— Я разберусь, — пообещал он невозмутимо и жестом велел девушке налить ему чаю. — Но я не понимаю, как они увяжут эти убийства с нами?

— Они дремучи, но не глупы, — проговорила баронесса и, холодно прищурив свои узкие глаза, добавила неожиданно низким голосом: — Потерпите, дети мои, очень скоро мы здесь обживёмся, изучим повадки этих варваров, заручимся поддержкой сильных мира сего, поднимемся на вершины власти, найдём их слабые места и научимся манипулировать ими, и тогда мы сможем делать тут всё, что угодно, более не опасаясь за свои пушистые шкурки.

Мужчина и девушка переглянулись, обменявшись лукавыми улыбками, после чего она снова взялась за чайник, чтоб наполнить для него чашку.

Дело о нападении на славных рыцарей Римара и Феррата

1

— Я нахожу этот учебник по каллиграфии, написанный неким художником из Лейдена, очень интересным, — произнёс Дезире Вайолет, обращаясь к друзьям. Он стоял с книгой в руках возле одного из двух окон, распахнутых в дворцовый сад. — Предлагаемый им стиль письма выгодно отличается от того, что мы используем в Сен-Марко. Он куда изысканней и легче в начертании, и при этомсохраняет красоту и обеспечивает скорость письма. Все эти росчерки и выступающие элементы создают ощущение изящной игры, и хоть подобная манера начертания букв вряд ли уместна в официальных документах, дружеской переписке и, тем более, любовным посланиям придаст несомненное очарование.

— Дай посмотреть, — Бертран Нуаре протянул ему руку и, получив книгу, перелистнул несколько страниц. — Неплохо.

— Этот художник называет себя Флоридором и сейчас преподаёт в лейденском университете живопись и каллиграфию, — с воодушевлением продолжил Дезире. — Я думаю, что тебе нужно пригласить его ко двору, Жоан!

— Флоридор? — переспросил король с недоумением. — Он что, алкорец?

— Думаю, что это псевдоним, — усмехнулся Анри Раймунд. — Я тоже слышал о нём. Он талантливый живописец и скоро войдёт в моду. Наверно на самом деле его зовут как-нибудь вроде Жак Кливе или Ганс Мюллер, но художники живут по другим законам и столь прозаичные имена им не по нраву. Если ты хочешь иметь самый изысканный двор на континенте, то стоит его пригласить, только поторопись, пока его не умыкнул у тебя из-под носа Ликар. Он тоже хочет, чтоб двор его отца был самым-самым.

— А ты