Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин Страница 8

Крест грузно опустился в кресло, вытер лоб платком и придвинул ко мне через стол картонную папку с грифом.

— Вот. Предварительное заключение, снимки, показания. — Он говорил быстро, будто торопился закрыть тему прежде, чем я ее исследую. — Все указывает на несчастный случай, агент Митчелл. Все до последней запятой. Мне, честно говоря, неловко, что вас гоняли в такую даль ради формальности.

Я раскрыл папку.

Сверху лежали фотографии, глянцевые, черно-белые. Тело мужчины на бетоне стартового основания, в белом рабочем комбинезоне, неловко подвернутая нога, темная лужа под головой.

Крупный план лица, немолодое, с бакенбардами, глаза приоткрыты. Общий план — обслуживающий мостик высоко наверху, стальные решетки, ограждение, и вертикальная стрела расстояния, прочерченная кем-то от руки поверх снимка. Цифра рядом — 130 футов.

— Он упал со ста тридцати футов, — сказал я.

— С технического яруса, — кивнул Крест. — Ночью шел дождь. Решетки на мостках делаются рифлеными, но в дождь все равно скользко, тут никуда не денешься. Дрейк работал восемнадцать часов кряду, вымотался из сил. Оступился, потерял равновесие и перевалился через ограждение. — Он развел руками. — Конечно, это трагедия. Но обычная трагедия, такие случаются на стройках по всей стране каждую неделю.

Я перелистнул страницу. Заключение медэксперта округа Бревард, отпечатанное через синюю копирку.

Множественные травмы, перелом основания черепа, мгновенная смерть, предположительное время между полуночью и двумя ночи.

— А это что? — Я показал на строчку в описи изъятого. — «Опечатан сейф лаборатории телеметрии, в связи с недостачей».

В кабинете сразу стало тихо. Крест глянул на Восса, тот поправил очки.

— Тут есть одно осложнение, — сказал Восс после паузы. Спокойствие его чуть поубавилось. — После гибели Фрэнка при инвентаризации обнаружилась пропажа. Из сейфа в его лаборатории исчезли две катушки магнитной ленты и комплект чертежей бортового вычислителя станции.

— Что это за ленты?

— Полетные коды. — Восс произнес это тихо, словно слова весили несколько фунтов. — Программы наведения и управления «Скайлэба». Без них бортовой компьютер это просто пустая коробка. Станцию мы вывести сможем, а вот управлять ею на орбите нет.

— И они пропали в ту же ночь, что погиб Дрейк?

— В ту же ночь либо накануне. — Восс не отвел взгляда. — Точнее сказать нельзя. Сейф вскрывали по описи только после его гибели.

Я закрыл папку и посмотрел на обоих.

— Дрейк, насколько я понял из вводных, за пару дней до гибели собирался официально заявить о пропаже чертежей. То есть о пропаже он знал еще живым.

Крест снова вытер лоб.

— Собирался, да. Подал служебную записку. — Он заерзал. — Но, агент Митчелл, одно с другим необязательно связано. Чертежи могли затеряться. Тут ходят тысячи документов, случается путаница. А Дрейк мог просто устать и оступиться. Складывать это в… в теорию заговора, значит раздувать из мухи слона.

— Пропавшие полетные коды за сто миллионов долларов это крупная муха.

— Именно поэтому, — вмешался Восс, — нам и нужно, чтобы разобрался человек со стороны. Тихо. Без прессы.

Вот оно и прозвучало, то, что им надо.

Крест подхватил с явным облегчением, будто Восс сказал за него то, чего он сам не решался произнести:

— Поймите наше положение, агент. — Он подался вперед, голос сделался почти умоляющим. — Программа висит на волоске. Бюджет режут, конгресс готов забрать у нас все деньги, конкуренты из оборонки только и ждут, когда мы споткнемся, чтобы забрать наши деньги себе. Стоит газетам напечатать всего одну статью «Убийство на мысе Канаверал», «Саботаж на 'Скайлэбе», то все, нас конец. Пуск отложат, сюда повалят комиссия за комиссией, программу похоронят. Тысячи безработных людей окажутся на улице. — Он перевел дух. — Конечно же, нам не нужен виновный любой ценой. Нам нужна ясность. Если это несчастный случай, а все говорит, что несчастный случай, то нам нужна бумага от ФБР, что это действительно так. Понимаете?

— Понимаю, — медленно сказал я. — Вам нужно, чтобы я подтвердил то, что вы уже написали.

— Мне нужно, чтобы вы установили правду, — поправил Крест, но глаза его говорили об обратном. — А правда, я уверен, окажется простой.

Восс поднялся и застегнул пиджак.

— Уверенность это роскошь, которую мы в инженерии себе не позволяем, мистер Крест, — сказал он суховато. — На то и делается проверка. — Он повернулся ко мне. — Хотите взглянуть на место, агент Митчелл? Пока еще есть дневной свет.

— Конечно, хочу.

— Тогда переобуйтесь. — Он кивнул на мои городские ботинки. — На мостках высоко и ветрено. И возьмите каску, иначе охрана вас не пропустит.

Мостик обслуживания на комплексе номер тридцать девять поднимался вдоль стартовой башни на головокружительную высоту. Лифт полз наверх мучительно долго, лязгая и вздрагивая в стальной клети.

Восс стоял рядом, глядя сквозь решетку, как уходит вниз бетон, а вдалеке разворачивается плоская зеленая Флорида, лагуна, океан с белой каймой прибоя и весь простор мыса Канаверал под белесым небом. Ветер здесь дул сильнее, соленый и ровный на вкус, он гудел в стальных фермах.

Лифт остановился с легким толчком. Мы вышли на технический ярус, узкую площадку из рифленых стальных решеток, огороженную трубчатыми перилами в два ряда.

Сквозь решетки под ногами просматривалась бездна до самого низа, от этого зрелища у меня свело живот, хоть я и не боюсь высоты.

— Вот здесь это произошло, — сказал Восс, останавливаясь и показывая на участок ограждения. — Его нашли внизу, вот под этой секцией. Работал он тут, у распределительного шкафа. — Он кивнул на серый металлический ящик с открытой дверцей и путаницей кабелей внутри. — Проверял разводку телеметрии. Делал это один, ночью.

Я присел на корточки и провел ладонью по решетке настила. Рифление ромбами, острое и довольно цепкое.

Достал из кармана фляжку с водой, плеснул на металл, снова провел ладонью. Скользко, но не настолько, чтобы взрослый мужчина, стоящий на ногах, вдруг заскользил тут и перелетел через перила в полтора ярда высотой.

Чтобы перевалиться через такое ограждение, надо очень постараться. Или очень неудачно упасть с большой силой.

Я выпрямился и осмотрел перила. Верхняя труба крашеная, серая, местами обшарпанная до металла руками монтажников.

Обычные потертости, ровные и старые. Кроме одного места.

Прямо над той секцией, откуда упал Дрейк, на верхней перекладине краска была содрана. Свежим, ярким, незачерненным металлом, полосой в четыре дюйма шириной.

Не размазанный след ладони и не старая царапина. Резкая, глубокая борозда поперек трубы, будто по ней с силой проволокли что-то твердое. Металл в борозде еще не успел потускнеть, блестел на солнце.

Я наклонился ближе. У нижнего края борозды,