Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 8

В приоткрытую дверь сунулся Горюша, возбуждённо пискнул и исчез. И соседка змею не удивилась.

— Помощники, да? — я подняла брови. — Питомцы? Вы узнаёте обо всём через Горюшу?

— Мы же позволили ему остаться, — её губы дрогнули в улыбке. — Конечно, и с пользой для себя тоже. Горюшка с удовольствием съел и носит в себе амулет «моста» — от тебя к нам и от нас до тебя. Если что, пользуйся. «Мост» рассчитан на двух человек — его сотворили, чтобы смотритель мог в опасный момент быстро доставить в храм твою маму, но ты справилась сама. И Темна ра, мир её праху, ушла в здравом уме и во сне. И да, Маля, — тон силды Веснары неуловимо изменился, став деловитым, — нам нужны «ловцы». Три штуки.

На стол лёг тяжёлый денежный мешочек.

Начинается самое интересное.

Мы говорим, что помогаем друг другу как семья, а семья — это взаимность. Взаимопомощь, взаимовыручка и взаимоотдача. Чем охотнее и полезнее я помогу смотрителям, тем серьёзнее они будут защищать меня и стоять за мои интересы.

— Какие именно «ловцы»? — осторожно уточнила я и взяла вторую булочку. — Вы же знаете, простые делаются до месяца и хватает их максимум на полгода, в зависимости от того, сколько в человеке силы Небытия. Чем её больше, тем быстрее «ловец» разрушается. А если нужны сложные амулеты для сложных случаев, то один «ловец» — это полгода работы.

— Важны не сроки, важно наличие, — заметила силда Веснара. — Ты придумала «ловцов» для мамы, и делать их можешь только ты. У нас трое ребят готовятся покинуть храм, и по нашим наблюдениям они на грани. Но крепкие — держатся и безумию не поддаются. Для начала хватит и слабых амулетов. Мы присмотрим за ребятами и сообщим, если понадобятся другие «ловцы». Но вот кому точно понадобится сложный амулет, так это твоему новому соседу.

Мы вернулись к тому, с чего начали, — с соседей. И начали явно не просто так — чтобы разговор завязался.

Я допила чай и деловито поинтересовалась:

— Кто такой? И зачем ему сложный «ловец»?

— Помнишь семью Крихов? — силда Веснара встала, чтобы согреть чай и убрать в сумку грязную посуду. Взамен на столе появилась корзинка с красными ягодными конфетами. — Семья с год как разъехалась: старики отбыли в длительное путешествие на материк, а их дочь, Надна ра, второй раз вышла замуж и переехала на соседний остров, в Бу сгород. Зато в начале осени в отчий дом вернулся сын Крихов.

Я едва не выронила булочку:

— У На ды есть брат? Близнец?

Иначе бы мы о нём знали. А мы считали Наду единственным ребёнком. Только мама, конечно, знала, но она тайны из храма не выносила никогда. Близнецы — одна душа на двоих. И младший близнец — ребёнок с осколком души, большая часть которой достаётся старшему, — до взрослого возраста живёт в храме Небытия. Пока ему не помогут «вырастить» из осколка цельную душу. А раз соседи молчали о сыне — значит, не хотели, чтобы о нём знали. И мы не знали.

— Да, — кивнула силда Веснара, вернувшись за стол. — Очень тяжёлый случай — едва-едва парня вытянули. Нас иногда за это осуждают — дескать, заклеймило же Небытие, не мучайте. Но мы вытягиваем. Уйти всегда успеется, а вот пожить можно не успеть. И мы даём шанс всем, даже сложным ребятам. Даже очень сложным. Бре ннар — как раз такой. Сложный. Безумие его не коснулось, душа сейчас цельная, но ещё с полгода он под надзором своего старшего смотрителя. На всякий случай. Поэтому ему очень нужен «ловец» — от нас же несёт смертью и Небытием, нас боятся, от нас шарахаются. Без «ловцов» ребятам сложно обустроиться в мире, найти дело по душе, обучиться.

— А в храме он прожил тридцать шесть лет, то есть Небытием пропитался серьёзно, — я задумчиво отщипнула от булочки кусочек, прожевала и напомнила: — Сложный «ловец» на расстоянии не делается. Простых я вам хоть сейчас десять штук продать могу — у меня всегда есть запасы востребованного. Времени-то свободного больше, чем заказов. Ну а сложные... Нужны расчёты излишков силы, кровь, примерки, снова расчёты... Но, конечно, сделаю. Что-то ещё?

Больно подозрительно соседка улыбалась.

— Присмотри за ним, — просто попросила она. — Не в службу, а в дружбу. К ремеслу привлеки, если получится заинтересовать. Это самое страшное, Маля, — не иметь интересов. Ему бы просто понять: каково это — когда ты чем-то заинтересован, горишь и вкладываешь душу. Что вкладывать у парня есть, а вот куда — нет. Не в службу, клянусь. У тебя сейчас своей мороки хватает. Но если получится познакомиться и по-соседски заприятельствовать... Присмотри. Покажи. Подтолкни. Он же наш.

Ну да, признала я и зажевала булочку, запивая её горячим чаем. Наш.

— И последнее, — силда Веснара придвинула ко мне и булочки, и конфеты. — И тоже срочное, Маля, поверь. Иначе бы я позже пришла. Шутнар ещё не начал расследование гибели твоего отца?

— Понятия не имею, — я пожала плечами и взяла конфету. — Может, и начал, но пока от себя, а не от ищейского отдела.

— Есть момент, о котором не знает никто, даже Шутнар, — она обняла ладонями кружку. — За год до отъезда Долган прошёл посвящение в смотрители храма Небытия. От отчаяния первым делом — чтобы и с долгами рассчитаться, и помощью Кремена заручиться. Но скорее всего, не только.

Я отложила конфету, понимая.

— Он не мог умереть от переработки, — я поёжилась и запахнулась в плащ. — Вы же сбрасываете излишки силы на отходных столах в обязательном порядке. В отце просто не могло быть столько силы, чтобы случилась переработка.

— Вот именно, — силда Веснара склонила голову. — Не могло. Его убило что-то иное. Шутнара в тот год не было в Сером городе... а те, кто знал о посвящении твоего отца, — кроме нас, — мертвы. Тоже. Он рассказал всего четверым своим друзьям. Мы и за ним следили, Маля, — как за неблагонадёжным. Здесь, в Сером городе, о службе Долгана знали лишь четверо друзей-ремесленников. Все ушли в Небытие в течение полутора лет — странным образом тоже от переработки. Сразу после отъезда Долгана.

Я невольно сглотнула.

— Вы считаете... это связано?..

— Мы — смотрители храма Небытия, не ищейцы, — напомнила она. — Мы наблюдаем, а выводы пусть делают обученные люди. Расскажи Шутнару. И направь его ко мне