Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются - Наталия Ники Страница 8

— Да, господин Вофе, — я вернулась на свое место и строго взглянула на управляющего, — надеюсь, что мои рекомендации показались вам достаточными.

— Более чем, – пробормотал тот. — Вы приняты, госпожа Гроуэл.

— Доктор Рэдклиф, — невыразительно продолжил Вофе, как будто из него выпили все силы. — Будьте так любезны, проводите мисс Гроуэл к госпоже Трудэ.

— Конечно, — мягко заверил доктор, не двигаясь с места и не сводя глаз с бледного, отливающего болезненной желтизной, лица Вофе.

— Да, ступайте же, наконец, — оскалился управляющий, и я, не заставляя себя больше ждать, рванула за дверь.

Доктор нагнал меня уже в холле.

— Иногда он бывает несносен! Но профессор — настоящее светило фармации, как и сам граф Нолорано. Граф собирает лучших вокруг...

Со стороны кабинета раздался грохот, смешанный со звоном стекла, словно светило запустил графин о стену.

— Разбилось что-то, — философски заметил Рэдклиф, пожав плечами. — Я думаю, Фрэнк поможет профессору, а нам нужно найти Хельну, пока перерыв не закончился.

— Спасибо вам, господин Рэдклиф, — я слегка сжала предплечье моего спутника, — что согласились проводить меня.

— Не стоит благодарности, — доктор расплылся в улыбке, — Зовите меня Энтони.

Выглянувший из окна солнечный луч осветил мягкие, правильные черты доктора. Наверное, так бы выглядел Атлиф, брат супруги Великого бога, покровитель всех целителей.

Глава 5

Марта

— Так, схватили, — я потянула за мешок, и в спине что-то хрустнуло.

Постанывая от боли, с трудом разогнулась. Тюк мгновенно обрушился на пол, обдав меня облачком белой пыли.

Сегодня Джон, который обычно помогал таскать тяжести, не пришел.

«Джон приболел, – сухо, почти не разжимая губ, сказала мне госпожа Трудэ утром. – Придется вам самим доставлять сырье из подъемника».

Подъемником называли большую стеклянную колбу, оплетенную кованой обрешеткой, в главном холле Цеха Лекарств, в котором я трудилась вот уже почти неделю. И этот лифт работал, не переставая.

Суровой Лары, моей напарницы, а по совместительству и надсмотрщицы, я не видела с самого завтрака, поэтому под «мы» подразумевалась только я. Пришлось кивнуть – лишние вопросы здесь не любили.

Утерев пот со лба, в полном изнеможении я прислонилась к высоким стеллажам, на которых большие банки с ингредиентами перемежались с мисками, ступками и другой посудой. Реторты, весы и тигли стояли на отдельном длинном столе.

Коморка была совсем небольшая, и поэтому свободного места нам с Ларой оставалась немного, учитывая ее габариты. А еще моя напарница не особенно любила мыться, что вкупе с теснотой делало условия труда буквально невыносимыми.

Я вздохнула — поясница горела, словно в нее налили расплавленного свинца, а это был лишь третий мешок из восьми. Джон обычно привозил их все сразу на тележке и вываливал у порога. Мы же вдвоем с Ларой проверяли, что сырье хорошее, а потом загружали его в огромную машину. Та с довольным гулом его пережевывала и, скрипя всеми своими внутренностями, отправляла дальше, к другим работникам, — для очистки и смешивания. И, конечно же, для добавления волшебной капли. Но это было уже не в нашем цеху, как скупо объясняла мне Лара.

В первый день на фабрике я встретила Нору, к которой меня поначалу подселили в комнату.

Девушка сидела на подоконнике возле раскрытого окна. По голым плечам струились волнистые волосы, а из-под шелковой комбинации виднелся краешек ажурных чулок.

— Здесь цех для наседок, на мужа и не рассчитывай, если тебе, конечно, не приглянется неоттесанный болван Джон, – Послышался ее низкий грудной голос. – Все интересные мужчины в Цехе Развития, а граф последний раз был здесь месяц назад.

Я замерла в дверях, прижав к себе саквояж.

— Я и не ищу, — только и сказала я.

Она бросила на меня заинтересованный взгляд из-под накрашенных ресниц.

— Вот как? Трудэ та еще трарова ящерица.

Я расхохоталась. А ведь и правда. Ящерица — вот кого мне напоминила начальница цеха, Хельна Трудэ. Худая, с широко-расставленными глазами и плоским лицом.

От ее немигающего взгляда у меня нервно чесалась кожа. Мне казалось, что вот-вот и она спросит, едва размыкая тонкие губы:

«Так что там с вашими рекомендательными письмами, Гроуэл?»

Хорошо хоть, что она не обнюхивала меня, как Вофе. Наверное, можно было считать, что с начальством мне повезло.

Честно говоря, тот разговор с управляющим произвел на меня неизгладимое впечатление. Доктор Рэдклиф, который вызвался проводить меня к Трудэ, потом сделал все, чтобы сгладить шок от управляющего: он рассказывал забавные истории из жизни замка и его обитателей, начиная с первого из графов Нолорано. Тщетно. В каждом углу темного, поросшего паутиной замка мне виделось чудовище с красными глазами.

Но кое-что я запомнила. Насколько я могла судить, история Нолорана мало чем отличалась от других историй аристократических семей: постепенное угасание древнего рода после того, как Адар свернул на путь прогресса, и новой знатью стали владельцы шумных заводов и громких газет.

Все, что осталось у некогда богатой семьи – это замок Нолорано, в то время как все другое имущество — поместье на берегу моря, столичный дом, — уже давно были распроданы.

И сгинуть бы славному роду Налорано в неизвестности, если бы не последний из них — Николас Нолорано, который проявил неожиданные блестящие способности в науке. Он с отличием закончил Пратскую академию, стал там профессором.

На этом месте у меня тогда похолодели ладони.

А затем организовал подающее надежды производство. Идея была столь хороша, что даже его учитель Вофе откликнулся на нее.

— Так, господин Вофе тоже из Пратской академии? – сдавленно спросила я, вдыхая свежий воздух.

Замок мы уже давно покинули, и теперь шли по растрескавшейся дорожке парка. Я боролось за свой капюшон с ветром, который рвал ткань, а я держала. Но в итоге победа осталась на моей стороне.

— Именно, — немного рассеяно ответил Энтони. – Он профессор химических наук, но последние пять лет занимался развитием фабрики.

Я закусила щеку изнутри. Никогда раньше не слышала ни о профессоре Вофе, ни о профессоре Нолорано. Но, с другой стороны, когда я поступила учиться, они уже давно не преподавали там. Да и химии у нас было всего несколько лекций.

Только я решила спросить доктора