Не верь никому - Джим Чайковски Страница 77

Ближе к верхнему уровню его тень растворилась в свете дня, лившемся через разрушенный фасад бункера. Опасаясь засады, Дункан перешел на шаг и остановился на последней ступени. Чтобы оценить масштабы разрушений, ему хватило одного беглого взгляда: валуны, кирпичи и расколотые фрагменты стен образовывали коварный лабиринт. Ветер снаружи взметал песок и пыль.

Дункан метнулся к ближайшему укрытию и огляделся, но ни малейшего намека на присутствие поблизости Джулиана Райта не обнаружил. Арчи выскользнул из бункера вслед за ним. Фонарь он оставил, чтобы не выдать себя светом.

– Видишь что-нибудь? – прошептал он.

Дункан покачал головой:

– Ничего. Идем дальше.

Выйдя из-за укрытия, он краем глаза уловил какое-то движение.

Джулиан бежал к зияющему выходу. Пересекая порог, он повернулся и выпустил длинную очередь из автомата. Дункан отпрянул за камень, наткнувшись на Арчи.

Но до них ни одна пуля не долетела. Джулиан даже не стрелял в их сторону, он вел огонь в направлении завала из разбитых камней. Из-за этого укрытия вдруг вырвалась бурая тень. С быстротой, при которой плоть становится призраком, она устремилась к цели. И ни одна из пуль, похоже, не задела разъяренную рысь.

Тень прыгнула, ударила Джулиана в грудь и снова превратилась в свирепый комок мышц. Силой удара профессора отбросило к краю обрыва и дальше.

Оба, человек и зверь, рухнули вниз.

Из пропасти донесся крик, и Дункан представил, как Катч рвет врага когтями и клыками. Затем, через длившийся мучительно долго миг, крик оборвался вместе с глухим ударом плоти о камни.

Ошеломленный случившимся, Арчи шагнул к Дункану и замер в молчаливом почтении к мертвому.

Но, конечно, не к Джулиану.

В наступившую тишину вторгся новый звук. Резкий рокот вертолетного двигателя, нарастающий по мере приближения.

Дункан вскинул голову, вспомнив, что Джулиан был не единственной их проблемой.

– Тиссо и Ферхат!

Они вместе бросились к выходу. Каждый шаг отдавался болью в раненой руке, но Дункан не останавливался, пока не выскочил наружу. Небо в этот мрачный день встретило их ясной синевой. Яркий свет ударил в глаза. Дункан, прищурившись, повернулся в сторону плато. Один из вертолетов снижался, заходя на посадку. Два других готовились последовать его примеру.

– Вон там! – крикнул Арчи, указывая на дальний конец тропы.

Двое спешили к плато. Ферхат тащил Тиссо за руку. Капитан, должно быть, вызвал подмогу по радио, чтобы провести экстренную эвакуацию.

Арчи громко выругался. Дункан разделял его чувства.

«Мы никак не успеем до них добраться…»

И тут из-за плеча горы показалась тройка массивных военных вертолетов с опознавательными знаками ВВС Италии. Выстроившись в боевой порядок, они с ходу атаковали плато. Солдаты из боковых люков открыли огонь по первой тройке вертолетов, разбивая кабины и лопасти. Двигатель одного из них выбросил сноп пламени и задымился, оставляя за собой черный хвост.

Ферхат оттолкнул Тиссо, и кардинал упал лицом на камни. Капитан попытался бежать по склону, ведущему в соседнюю котловину. Но пули, выбивая искры из камней, настигли его и разорвали.

Дункан отступил, подталкивая Арчи к проему бункера. Не хватало только, чтобы их приняли за боевиков-наемников. Для верности он швырнул винтовку на землю и жестом предложил Арчи сделать то же самое.

Один из вертолетов пронесся мимо проема в шквале порывистого ветра. Открытый люк был обращен к ним. Дункан и Арчи подняли руки. Солдат в шлеме направил на них ствол турельного пулемета.

Кто-то поменьше протиснулся из глубины кабины и что-то прокричал – но не им, а пулеметчику. И хотя этот кто-то был в бронежилете и шлеме, узнать его – а точнее, ее – было не так уж трудно.

– Наоми… – выдохнул Дункан.

Секундой позже к ней присоединился мужчина, также в боевом облачении.

Арчи нахмурился:

– Это мой отец?

74

15:42

Ее поместили в заднюю кабину санитарного вертолета. Воздушная машина совершил широкий облет склона горы Антелао, и Шерин, глядя в иллюминатор, облегченно вздохнула – какое счастье, что вся эта кутерьма осталась позади. Прошел всего час с тех пор, как Братство утратило контроль над горой, но за это время сюда для обеспечения сохранности сокровищ в бункере прибыли десятки военнослужащих и полицейских.

Она изо всех сил старалась предупредить прибывающих о токсинах, которые защищали золото, но ее никто не слушал. Начальственные голоса отдавали приказы, в основном на итальянском. Арчи пытался выступать в роли переводчика, но даже его усилия мало что изменили. Тем не менее его отец помог ускорить транспортировку группы в местную больницу, где их ждал Тэг. И, в чем никто не сомневался, недели допросов.

А пока она просто прижалась к руке Дункана, которая лежала у нее на плече. На запястье другой наложили толстую хлопчатобумажную повязку – временную шину.

Напротив них Арчи, наклонившись к отцу, вероятно, излагал более подробную версию событий. Слышно их не было из-за рокота двигателя. Тем не менее Шерин улыбнулась, когда отец Арчи притянул сына к себе и поцеловал его в макушку.

Столь явное проявление теплых отцовских чувств отозвалось уколом зависти. Шерин старалась не думать о том, что сказал Джулиан Райт, когда объяснял, почему выбрал именно ее нести это бремя. Его объяснение лишь укрепляло ощущение того, что тень отцовского насилия все еще висит над ней проклятием. Тем не менее она также понимала, что живет только благодаря тренировкам и урокам отца – и, да, любви, которая все еще помогала ей преодолевать все трудности.

Она знала, что потребуется время, чтобы все это уравновесить.

А пока об этом лучше не думать.

Наоми сидела с другой стороны от Арчи, измученная, с темными кругами под глазами. Она уже поведала вкратце обо всем, что произошло в Сан-Вито, отложив более детальный рассказ на будущее.

Дальше, за ее подругой, сидел Лоран – с повязкой на лице – такой же, как и у Дункана, временной заплатой.

Все их травмы и ранения, как видимые, так и невидимые, потребуют немало времени, внимания и заботы. Шерин даже подозревала, что Лоран сел рядом с пилотом, потому что не полностью доверял этому человеку и не был уверен, что их не предадут.

«Не вини его… После всего, что произошло, это неудивительно».

И все же Шерин знала одного человека, которому полностью доверяла. Она повернула голову и посмотрела Дункану в глаза. Дышал он тяжело – и от боли, и от снотворного, которым его напичкали, – но все равно улыбнулся ей.

– Что?

Она потянулась к нему, и Дункан наклонился, ожидая поцелуя. За