Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 67

У нее был еще шанс обернуться волком и броситься вниз по холму, но отчего-то Катаржина не могла и пошевелиться. Возможно, она бы даже испытала облегчение, если бы он обрубил ее дурацкую, бесполезную жизнь. В этом есть что-то благородное, поэтичное – пасть от руки возлюбленного и истинного вампира. Да, пожалуй, это была бы достойная смерть. Она такой не заслуживала.

– Катаржина, скажи хоть что-нибудь, – прошептал Яков. Потянувшись, он подцепил кончиками пальцев ее подбородок, заставив смотреть на себя.

Его пальцы были непривычно теплыми, на бледных щеках проявился румянец. Лучи встававшего солнца путались в волосах, играя бликами.

Катаржина продолжала молчать. Яков выдохнул, как-то устало и грустно, поднялся и, протянув руку, помог встать ей.

– Уже рассвет. Разве тебе не надо спрятаться от солнца? – спросила Катаржина. – Оно ведь убьет тебя…

– Не убьет. Но будет мучить. Прямо как ты, – он грустно улыбнулся. – Феликс сказал, что изобрели специальные мази от солнечных ожогов, другие вампиры ими пользуются, чтобы ходить днем…

– Прости меня, – вдруг выдохнула Катаржина. – Я правда не хотела, чтобы так вышло. Не думала, что все так получится. Врачи сказали, что нужно сердце истинного вампира, чтобы спасти отца. Сгодился бы любой, но я нашла только тебя…

– Понятно, – Яков опустил глаза и шагнул назад. – А я-то все думал, зачем такой девушке пропащий вроде меня? А оно, выходит, вот как…

– Яков, подожди, я все тебе объясню… Все не так!

Катаржина бросилась к нему, но Яков резко отскочил назад. Послышался треск рвущейся ткани. Его руки удлинились. От запястий до плеч, подобно двум парусам, выросли кожистые крылья. Они были светлого кремового оттенка, с нежной-золотистой шерсткой. На солнце просвечивали бегущие сквозь них вены.

Яков взмахнул крыльями – сильный поток воздуха ударил Катаржине в лицо, разметавшиеся волосы застлали взгляд.

Когда она смахнула их, в саду уже никого не было. Оглядевшись, она заметила удаляющуюся точку на небе, но, возможно, это была птица или припозднившаяся летучая мышь.

Катаржина вернулась в дом. Дрозда она нашла на кухне.

Вдоль стен тянулся гарнитур с белыми шкафами и столешницами из отполированного гладкого мрамора. Хозяин дома сидел за небольшим круглым столиком и пил кофе, глядя на сад. У раковины, намывая посуду, сгорбилось странное создание. Оно было похоже на огромную шарнирную куклу из дерева, гладкое пустое лицо из всех человеческих черт имело лишь пару жутких стеклянных глаз.

Катаржина споткнулась на пороге и чуть не упала.

– Не пугайтесь, панде, это голем. Я не очень люблю возиться с глиной, поэтому делаю их из дерева. Так удобнее. Они помогают по хозяйству и охраняют дом, – сказал Дрозд, глядя на нее с улыбкой. – Будете кофе?

– Не откажусь. Но если есть какао, то лучше бы его. Хочется чего-нибудь сладкого.

Катаржина села за стол. Ее все еще трясло. На глаза наворачивались слезы, которые она с трудом сдерживала, а где-то в груди, где билось сердце, зияла пустота.

Шаркая ногами, подошел голем. От него пахло лаком и деревом. Он неуклюжими пальцами поставил перед ней чашку с какао, едва его не расплескав, а затем шмякнул рядом вазочку с сахарным печеньем.

– Он улетел, да? – поинтересовался Дрозд, мешая ложечкой кофе.

Голем подлил в чашку из дымящегося кофейника.

– Ага, – ответила Катаржина.

– Вот всегда так! И не попрощался, хотя столько крови из меня выпил!

Дрозд как будто старался выглядеть раздраженным, но по движению его глаз и по изменившемуся запаху кожи Катаржина поняла, что он испытал облегчение.

– Вы его боитесь? – спросила она.

– Я?! Да с чего вы взяли? Чтобы вы знали, я вообще никого не боюсь!

Катаржина криво усмехнулась. Выходило, что даже древний и могущественный колдун опасался истинного вампира.

После какао Катаржину потянуло в сон. Ей следовало бы расспросить обо всем Дрозда и Домака и вытянуть из них побольше информации, а потом решать, что делать дальше, но у нее не было ни на что сил. Возможно, сказывались травмы, которые еще не успели до конца зажить, возможно, ужасные условия, в которых ее содержали последние дни, полная опустошенность, разочарование в себе и в мире или выдранное с корнями из груди сердце, отправившееся следом за Яковом. Едва ли она когда-нибудь его увидит. А если они еще раз встретятся, то, скорее всего, лишь затем, чтобы он сумел завершить начатое: убить ее за ложь и предательство.

Как руководителя Ведомства благоденствия и дочь Главы Содружества, ее должно было волновать, что пробудился наследник Вечного Императора, да еще и обладавший столь огромной силой. Он вполне мог начать чинить неприятности и даже попытаться поднять восстание и вернуть себе власть. Кто знает, может быть, именно так он и поступит. Но Катаржина сомневалась. Она поставила бы на то, что он, как раньше, будет скитаться по городам и деревням, неприкаянный, нигде не способный найти покой странник.

Думая о Якове и о том, как он теперь наверняка ее ненавидит, о Феликсе Дрозде и его таинственном прошлом, о Домаке и его потерянной семье, которую она обещала найти, об отце, которому уже не сможет помочь, об Игнате и той странной фразе, брошенной в телефонную трубку, она упала лицом в подушку в отведенной ей гостевой комнате и сразу же погрузилась в сон.

Проснувшись, Катаржина долго отмокала в горячей ванне, а после натирала жесткой мочалкой кожу до красноты – ей хотелось стереть с себя дни пребывания в подземном городе.

Чем больше она размышляла о том, что произошло во время «свадьбы», тем яснее понимала, что все не случайно. Суматоха, вызванная появлением офицеров Ведомства порядка, позволила некоторым членам подземной мафии поднять восстание против Крысиного короля. Следовало расспросить обо всем Домака. Откуда он знал, где ее найти?

В дверь постучали. Пошатываясь, в комнату зашел голем. Он сгрудил на банкетку у окна ворох одежды, рядом поставил туфли на высоком каблуке, повернулся к Катаржине и мгновение пялился на нее жуткими стеклянными глазами. Интересно, видел ли Дрозд все, что видели его слуги? Катаржина едва удержалась, чтобы не показать голему неприличный жест.

Когда, шаркая ногами, огромная марионетка покинула комнату, Катаржина выбралась из ванны и, промокнув тело полотенцем, принялась приводить себя в порядок. Ее лицо в запотевшем зеркале казалось чужим: волосы ужасно отросли и лежали ниже плеч. Катаржине это не нравилось. Просушив, она едва уложила их в более-менее приличный узел и заколола шпильками, которые нашла в ящике под