Живые мертвецы Далласа - Шарлин Харрис Страница 55

– Кто там? – спросила Джен.

– Сьюки и кое-кто еще, – ответила я.

– Отлично! Заходите! – сказала она.

Когда я открыла дверь, все присутствующие повернулись к нам. Одобрительные улыбки сменились ошарашенными взглядами, когда Эрик зашел следом за мной.

Он встал рядом, перекинув плащ через руку, и я едва не присвистнула от отразившихся на лицах эмоций. Справившись с шоком, вызванным тем, что мой спутник оказался вампиром – они все осознали это через минуту или около того, – они осмотрели Эрика с ног до головы, составляя впечатление.

– Сьюки, а кто этот твой друг?

Джен Фаулер, к своим сорока годам несколько раз разведенная, завернулась во что-то, похожее на ажурные ленты. Волосы Джен красил и завивал профессионал. Макияж подошел бы для сцены – для домика у озера он был немного слишком ярким. Но домик принадлежал Джен, и она, наверное, полагала, что на собственную вечеринку может накраситься так, как ее душа пожелает. Я стянула свой свитер и, чудом не сгорев со стыда, выдержала такие же изучающие взгляды, какие достались Эрику.

– Это Эрик, – сказала я. – Надеюсь, вы не против его присутствия?

– Чем больше, тем веселее, – с несомненной искренностью ответила она. В лицо Эрику она не смотрела. – Эрик, что будешь пить?

– Кровь? – с надеждой спросил он.

– Да, кажется, у меня была первая группа, – она не могла оторвать взгляд от его лосин из лайкры. – Иногда мы… играем, – она приподняла бровь и кокетливо подмигнула Эрику.

– Теперь нужды играть нет. – Эрик посмотрел на нее в ответ. Он подошел к холодильнику вместе с ней, по пути ухитрившись потрепать Эггса по плечу. Тот вспыхнул от радости. Ох.

Что ж, я знала, что узнаю кое-что новое. Тара, сидевшая рядом с ним, надулась. Ее темные брови сошлись над переносицей. На ней были лифчик и трусики пронзительно-красного цвета, и выглядела она неплохо. Ногти на ногах и руках она красила в гармонирующие цвета. Помада тоже подходила. Она отлично подготовилась. Мы встретились взглядами, и она отвернулась. Не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, как ей стыдно.

Майк Спенсер и Клео Хардэвэй устроились на ветхом диване около левой стены. В домике была всего одна комната с раковиной и плитой возле правой стены. Ванная располагалась в нише. В Бон-Темпсе было принято обставлять дома у озера старой мебелью. В большинстве подобных домов, однако, не было толстых и мягких ковров, разбросанных по комнате подушек и плотных штор, полностью закрывающих окна.

На толстом и мягком ковре лежали предметы… сомнительного толка. Назначения некоторых из них я даже не представляла.

Но я заставила себя радостно улыбнуться. Я обняла Клео Хардэвэй, как при каждой встрече с ней. Конечно, когда она управляла школьной столовой, на ней было больше одежды, но на ней, по крайней мере, были трусики – Майк был обнажен полностью.

Я знала: то, что я увижу, мне не понравится, – но к некоторым вещам просто невозможно подготовиться. Тяжелая смуглая грудь Клео блестела от какого-то масла, как и интимные органы Майка. Я не хотела даже думать об этом.

Майк попытался схватить меня за руку – вероятно, рассчитывая на помощь с маслом, – но я ускользнула от него и устроилась рядом с Эггсом и Тарой.

– Никогда не подумала бы, что ты придешь, – сказала Тара.

Она тоже улыбалась, но не слишком счастливо. На самом деле она выглядела довольно жалко. Может, из-за того, что Том Хардэвэй стоял перед ней на коленях и покрывал маслом внутренние стороны ее бедер. Или в том, что Эггса заинтересовал Эрик.

Я провела на вечеринке не больше пяти минут, но это были самые долгие минуты в моей жизни.

– Ты часто здесь бываешь? – нелепо пробормотала я.

Эггс, все еще не отрывающий взгляда от Эрика, болтающего с Джен возле холодильника, начал теребить пуговицу моих шорт. Он снова напился. От него исходил запах алкоголя. Глаза были пустыми, челюсти – расслабленными.

– Твой друг такой высокий, – сказал он так, будто рот был наполнен слюной. Может, так оно и было.

– Намного выше, чем Лафайет, – прошептала я, и он поднял взгляд на меня. – Я подумала, что вы обрадуетесь его компании.

– О да, – сказал Эггс, решив не спорить с моим утверждением. – Да, Эрик… очень высокий. Разнообразие – это хорошо.

– Большего разнообразия в Бон-Темпсе не сыскать, – сказала я, стараясь не рассмеяться. Я терпела попытки Эггса расстегнуть мои шорты. Ему не стоило этого делать; он явно думал о чьей-то другой заднице. И других частях тела.

Как только я подумала об Эрике, он устроился рядом со мной, обнял и притянул к себе, освобождая меня от неуклюжих прикосновений Эггса. Я оперлась на Эрика, искренне радуясь, что он здесь. Я ожидала, что Эрик будет вести себя отвратительно, но пока поведение людей, которых я знала всю свою жизнь, вызывало куда большее отвращение. Я не знала, смогу ли сдержаться и не показать своих чувств, поэтому прижалась к Эрику и, когда он пробормотал что-то радостное, развернулась в его объятиях и заглянула ему в лицо. Я положила ладонь ему на плечо и подняла голову. Он радостно откликнулся на безмолвное приглашение. Спрятав лицо, я позволила своему разуму охватить комнату. Язык Эрика скользнул по моим губам, размыкая их точно так же, как я разомкнула сознание, и я почувствовала себя совершенно беззащитной. В комнате было несколько сильных «передатчиков», и я почувствовала себя… меньше человеком и больше – каналом для чужих желаний.

Я чувствовала привкус мыслей Эггса. Он помнил Лафайета, его щуплую фигурку, тонкие пальцы и ярко накрашенные глаза. Он помнил, как Лафайет шептал ему на ухо что-то. Затем светлые воспоминания сменились неприятными: Лафайет протестует громко и требовательно…

– Сьюки, – шепнул мне на ухо Эрик. Вряд ли кто-то из присутствующих услышал его тихий голос. – Сьюки, расслабься. Я с тобой.

Я заставила себя погладить его по шее и обнаружила, что за его спиной устроился кто-то еще, лаская его сзади или вроде того. Джен протянула руку и провела по моей спине. Поскольку она прикасалась ко мне, ее мысли были для меня полностью открыты; она была отличным «передатчиком». Я листала ее мысли, как страницы книги, и не видела ничего интересного. Она думала только об анатомии Эрика и смущалась собственной зависти к груди Клео. Ничего полезного для меня.

Я потянулась в ином направлении и, пробравшись в мысли Майка Спенсера, обнаружила то уродливое сплетение воспоминаний, которое ожидала. Сминая груди Клео, он вспоминал другое тело, обмякшее и безжизненное. Его собственная плоть восставала от этих воспоминаний. В его мылях я видела крепко спящую Джен и Лафайета, требующего перестать делать ему больно, иначе он расскажет, чем и с кем занимался – Майк занес над ним