Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 53

Стены были толстыми и прочными, сложенными из камня, двери – тяжелыми, обитыми серебром и железом. Катаржина рассматривала разные варианты побега, но в конец концов ей пришлось признать, что вентиляционные решетки намертво вделаны в стены, да еще и сами шахты слишком узкие, чтобы она могла бы в них пролезть. По той же причине отпадала и канализация.

Она пила солоноватую воду из-под крана, постепенно чувствуя, как внутри пробуждается дикий, волчий голод, и много спала, свернувшись на кровати и прижав колени к груди. Ей снились страшные, тревожные сны, в которых она бродила в кромешной тьме по их дому в Морнаво и никого не могла найти, ни отца, ни Игната, ни Агнешку. В конце она всегда попадала в склеп матери. Ее пробирал невыносимый, нечеловеческий страх, и она просыпалась с колотящимся сердцем.

Прошло дня два или три, когда за ней пришли.

Двери распахнулись, и внутрь зашла Дана в сопровождении не меньше десятка девушек.

Катаржина села на кровати, свесив на пол босые ноги. Она была так голодна, что клыки помимо ее воли заострились, а по подбородку потекла слюна от одного только запаха свежего сырого мяса, которое они принесли.

Она бросилась вперед, и девушка, несущая в руках поднос с кусками вырезки, выронила его. Мясо плюхнулось на пол, забрызгав все кругом свежей кровью.

Забыв обо всем, не думая ни об унижении, ни о собственном достоинстве, Катаржина опустилась на колени и принялась есть мясо, руками запихивая его в рот и облизывая покрытые кровью пальцы.

Глава 23

– Раз вы поели, панде Катаржина, позвольте помочь вам привести себя в порядок, – сказала Дана.

– Ты думаешь, что я не смогу сама принять душ и уложить волосы? – поинтересовалась Катаржина, выпрямляясь и вытирая ладонью рот. – Да и зачем мне…

Она хотела добавить «куда-то наряжаться», как вдруг покачнулась, пол пошел ходуном. Первой мыслью было: землетрясение, но нет – остальные же стояли ровно. Плыла только она.

Катаржина отошла назад, ослабевшие ноги подогнулись, и она плюхнулась на кровать. Зрение помутилось, пропала острота. Слух притупился – она больше не слышала ни биения сердец, ни прерывистого дыхания обступивших ее девушек. Хуже всего пришлось обонянию: его будто разом обрубило.

– Проклятье! – Катаржина сжала ладони, впиваясь ногтями в простыни.

Все это было ей до ужаса знакомо. Она уже испытала подобное, когда Домак влил ей в рот сыворотку, на время усыпившую ее внутреннего волка. Теперь она не сможет обернуться, даже если очень сильно пожелает. Теперь она во всем как простой человек.

Неужели люди всегда так себя чувствуют: слабыми и уязвимы, хрупкими и полуслепыми?

Она была настолько голодна, что не почуяла сыворотку в мясе. Ела, как животное, не жуя – сразу глотая, вот и поплатилась.

В таком состоянии Катаржина мало что могла сделать. Под руководством Даны девушки усадили ее в ванную, где тщательно и долго мыли, натирая все тело жесткой мочалкой, заставлявшей кожу гореть. Затем помогли уложить волосы, нанести макияж и привести в порядок ногти. Ее одели, как куклу, в платье, на которое она сам бы никогда и не взглянула – сшитое из блеклого розового шелка, с пышными рукавами и глубоким вырезом на груди.

Посмотрев на себя в зеркало, Катаржина скривила губы:

– Какая безвкусица!

– Пандер Хонза так не думает, – осторожно предупредила Дана. – Он сам выбрал для вас эту одежду. Постарайтесь его не расстраивать.

Катаржина шла, покачиваясь то ли из-за охватившей ее слабости, то ли с непривычки, вновь оказавшись на высоких каблуках. Ее под руки вели две девушки, одной из которых была перепуганная Мала с отсутствующим мизинцем.

Они долго плутали по коридорам подземного дворца. Катаржину тошнило, кружилась голова. Она и не подозревала, что владения Крысиного короля настолько обширны. Ему следовало сказать спасибо вампирам, которые когда-то вырыли столь огромную и благоустроенную нору.

Наконец они вошли в просторную комнату, напоминавшую гостиную: здесь были обтянутые зеленой кожей диваны, приставные столики из красного дерева, шелковые, покрытые узорами ковры. Стены закрывали дубовые панели, а высокий потолок украшали фрески, подобные тем, что она уже видела в столовой. Часть из них стерлась и потемнела, но все равно можно было рассмотреть изображения людей с перепончатыми крыльями.

– Пандер Хонза, мы привели панде Катаржину, – сообщила Дана.

– Хорошо, оставьте нас.

Из-за помутившегося зрения Катаржина не сразу разглядела Хонзу, который сидел, откинувшись на спинку дивана.

За ее спиной с грохотом закрылась дверь. Девушки дали деру, оставив их наедине. Не будь ее волк усыплен, она бы точно почувствовала, как поднимаются дыбом волосы на затылке, а так ей оставалось только потеть и дрожать, подобно обычному человеку, запертому в клетке с хищником.

Хонза встал и медленно пошел к ней. Походка его была плавной и ленивой, он явно никуда не спешил.

– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь, – сказал он, подойдя к ней.

На ее шее в дополнение к платью была надета черная бархатка, напоминавшая унизительный ошейник. Хонза оттянул ее пальцем, прикасаясь к коже. Катаржина сжала зубы. Если бы не дурацкая сыворотка, она впилась бы ему в рожу!

Рука Хонзы незаметно обвила ее за талию. Лицо было так близко, что Катаржина могла рассмотреть золотистые искорки в его глазах.

Следовало отметить, что мерзавец был хорош: молод, высок, хорошо сложен. Через распахнувшийся ворот черной рубашки проглядывала гладкая кожа и упругие мышцы груди. Мордашка тоже была милой – с острыми скулами, разлетающимися к вискам бровями и тонким носом с небольшой горбинкой. При иных обстоятельствах он мог бы ей понравиться, но не при таких. Катаржину наизнанку выворачивало от унизительного положения. Он посмел ее запереть, морить голодом, а потом вырядить, как куклу, и лапать!

Хонза потянулся к ней, и она ощутила его дыхание на своих губах.

– Чего ты хочешь? – спросила она прежде, чем он успел ее поцеловать.

– Принцесса, такой момент испортила! – рассмеялся он. – Я же уже говорил тебе на нашей первой встрече: я хочу взять тебя в жены.

– Планируешь через меня добраться до власти?

– Почему бы не совместить приятное с полезным?

– Прости, но этого не будет. Пожалуй, мы могли бы быть полезны друг другу, но не таким путем. Давай поговорим, все обсудим и,