Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев Страница 51

До аэродрома ехали молча. Так же молча пожали друг другу руки перед посадкой в самолет.

В самолете Винокуров оказался рядом со словоохотливым полным мужчиной лет пятидесяти. К удовольствию капитана, сосед больше говорил сам. Даже на свои вопросы он не добивался ответа и продолжал разговаривать.

– Вы туда летите впервые? – спрашивал он и тут же говорил: – Тогда вам будет очень интересно. Погода сегодня ясная, безоблачная, земля видна, как на ладони. Я по этой линии летаю часто и то всегда любуюсь этими замечательнымы местами. Лучше самого красивого ковра…

И действительно, сосед поражал Винокурова знанием местности. То и дело он говорил:

– Вон там, справа, взгляните, за железнодорожной станцией, большой завод. В прошлом году его еще не было. Быстро научились строить. А вон за тем лесом большая речная пристань, сейчас увидим.

И так всю дорогу. Винокуров с удовольствием слушал соседа, вместе с ним любуясь проплывавшими под самолетом живописными картинами. К Приморску самолет подходил со стороны моря. Вдруг его сосед заволновался.

– Нет, вы только подумайте, – сказал он, дергая Винокурова за рукав пиджака, – мы определенно сбились с пути.

– Почему вы так думаете?

– А что я, первый раз лечу? Видите, слева большой остров? Никаких островов на трассе нет и не должно быть.

Винокуров посмотрел влево. Его спутник был прав. Вдали виднелся плоский остров, возле которого дымили корабли. Винокуров знал, что это за остров. Он с понимающей улыбкой посмотрел на соседа:

– Нет, мы летим правильно.

– Не может этого быть!

– Вы когда последний раз здесь пролетали? – спросил Винокуров.

– Месяца два назад. А что?

– Да так, ничего. География в наше время меняется быстро. А вон и Приморск.

Сосед Винокурова с недоумением смотрел вниз на знакомую песчаную косу со старой башней маяка. Наконец, не выдержав, он с силой дернул себя за прядь волос и сморщился от боли. «Да, это не сон», – было написано на его лице.

Глава двадцать восьмая

Работы на Ледяном острове шли день и ночь, не ослабевая. Самым трудным оказалось не создание ледяного массива острова, а защита его от предательских течений морской воды, подмывавших основание и бока острова, от знойного солнца и теплого воздуха, расплавлявших верхний слой льда. В первый же день после того, как был наморожен опорный километровый участок, с крутых скатов льда бурными ручьями хлынула в море вода. Надо было одновременно с намораживанием новых ледяных полей защитить намороженный массив от губительных притоков тепла.

Следовало торопиться. Приходилось намороженную поверхность заливать жидким агрессивным гудроном, который, окисляясь на воздухе, мгновенно затвердевал. На гудрон укладывали металлическую сетку и заливали тонким слоем холодного бетона, твердевшего без повышения температуры. Бетон покрывался грунтом, подаваемым по трубам мощными подводными земснарядами.

Затраты сил и средств на изоляцию намороженного массива были относительно незначительными. Однако все работы по изоляции льда надлежало провести в очень ограниченное время, что представляло чрезвычайную сложность, требовало огромного напряжения сил, слаженности всех операций и согласованности действий многих организаций, работавших на Ледяном острове.

Управление треста «Морнефть» в эти дни пустовало. Все круглосуточно находились на Ледяном острове, где у каждого было свое дело.

Темная от загара, осунувшаяся, с припухшими от недосыпания веками, но энергичная и возбужденная Ольга поспевала всюду. То она на моторном катере носилась между многочисленными кораблями, то в ватных брюках, куртке и горных ботинках подымалась на дымящийся паром свежий лед, то в небольшом, похожем на черепаху подводном снарядике спускалась проверить качество бетонного покрытия покатых откосов Ледяного острова. Иногда она теплым словом подбадривала людей, которые, как ей казалось, недостаточно энергично работали. Но таких были единицы. Люди, понимая ответственность, возложенную на них, старались изо всех сил.

Алексей Петрович, большую часть времени проводивший н Ледяном острове, видел, как трудно приходится Ольге, хотя и самому ему было не легче: в эти дни он, как и многие, почти не спал. Но о себе в таких случаях он как-то не привык думать. К Ольге же у него было двойное чувство. Ему было и жалко ее и хотелось как-то облегчить ее положение; в то же время, глядя на похудевшее от забот и бессонных ночей лицо девушки, он с гордостью думал: «Какая ты у меня, Оля, молодец».

Однажды Кириллову разыскал Зарубин. Ему нужно было расспросить ее о многом.

– Извините, Павел Константинович, мне сейчас совершенно некогда, – сказала она сначала, но, видя, как он огорчен, добавила: – Если хотите, поедемте со мною на «Океан», а затем на «Рассвет»; там готовятся к намораживанию последнего участка острова. Потом подымемся наверх, а вечером, во время смены вахт, вы сможет смотреть строительство подводной промежуточной станции на трубопроводной трассе.

Зарубин согласился.

Но ничего интересного он не увидел. На теплоходах «Океан» и «Рассвет» со спокойной деловитостью трудились люди. Механики поочередно проверяли пятитысячесильные двигатели, прислушиваясь к их работе. У гигантских генераторов, у высоковольтных преобразователей трудились электрики. В одном из подпалубных залов «Океана» люди в белых халатах осматривали непонятные аппараты. Здесь Ольгу и Зарубина встретил Ахундов.

– Ну, что у вас тут, Ашурбек?

– Электронику проверяем, Ольга Петровна.

– А как нейтронная аппаратура?

– Все в порядке.

– Успеете к сроку?

– Непременно.

– А как на «Рассвете»?

– Только что оттуда. И там все в порядке.

– Хорошо, продолжайте. Я на час уеду на остров. – И, обратясь к Зарубину, спросила: – Вы остаетесь?

– Нет, поеду, Ольга Петровна.

Они спустились по трапу на катер, и он помчал их к порту, созданному на южной стороне Ледяного острова. Легкий ветерок нарушал спокойную гладь моря, и быстро мчавшееся суденышко трясло, словно машину на булыжной мостовой. За ледяным молом порта, где стояли под разгрузкой корабли, было спокойно.

– Вот мы и приехали, – сказала Кириллова, когда катерок пришвартовался к помосту, которым заканчивалась временная металлическая лестница-стремянка, ведущая наверх.

Зарубин еле поспевал за Кирилловой. Легко, без единой передышки, она поднялась на тридцатиметровую высоту.

Поверхность Ледяного острова, казавшаяся на расстоянии ровной, как стол, выглядела неопрятной, неуютной и захламленной. Среди беспорядочно сваленных в кучи различных материалов сновали грузовики, трещали тракторы, таща за собой огромные груженые гусеничные прицепы; тонко и пронзительно пели электропилы, неуклюже двигались электросварочные машины: у намытых илистых курганов копошились грейдеры, бульдозеры и другие машины, растаскивая по острову не успевшую загустеть влажную породу.

Вода, фильтруясь из жидкой гидромассы, грязными потоками растекалась от намываемых земляных курганов, покрывая поверхность острова морским илом. И среди всего этого хаоса пестрели парусиновые палатки. На левой и правой полуподковах мола по временно проложенным рельсам двигались железнодорожные составы, принимая и оттаскивая вглубь острова