Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская Страница 5

Они были уверены, что победили, что загнали меня в угол, приперли к стенке библиотеки своим коллективным «мы все за тебя». И, честно говоря, они были не так уж далеки от истины. Не скажу, что мне льстило такое отношение, но малышка Мэгги наверняка искренне гордилась бы таким доверием элиты Блайзбери, а значит, и я буду.

Синее знамя, которое целых два века игнорировало Блайзбери! Я представила, как миссис Вермидж из Честервиля будет рассказывать своим кумушкам о нашем провале, а в прессе появятся снисходительно-утешительные статьи, и меня передёрнуло. Это было бы просто неприлично. А я, как ни крути, теперь часть этого города. «Та самая Мэгги Стюарт из библиотеки», которая устроила лучший карнавал за последние сто лет. Не племянница идеального мистера Стюарта, и не невеста самого мистера Алекса Гилмера, а сама я как личность, сумевшая самостоятельно добиться успеха. И, главное, этот успех был признан окружающими и послужил на благо ставшего мне родным Блайзбери. Отказаться сейчас — значит расписаться в том, что всё это было лишь иллюзией и просто счастливым стечением обстоятельств.

— Хорошо, — сказала я, аккуратно закрыв журнал регистрации книг, хотя больше всего мне хотелось огреть им кого-нибудь, даже неважно, кого именно. Но, скорее всего, мистера Колгрива — он из присутствующих, пожалуй, самый безобидный.

Слово упало в звенящую тишину библиотеки, как камень в воду. Мисс Аманда, настроенная на длительную борьбу, даже приоткрыла рот от удивления.

— Что, прости? — переспросила она.

— Я сказала: хорошо. Я возглавлю организационный комитет осенней ярмарки.

Вокруг меня раздался хор облегчённых вздохов и радостных восклицаний. Мистер Колгрив поправил галстук и одобрительно кивнул.

— Я же говорил! — с едва заметной снисходительностью проговорил он. — У этой юной леди есть стержень! Ну и воспитание мистера Стюарта сказывается самым лучшим образом.

Тут я могла бы кое-что уточнить, но, естественно, не стала. Пусть дядя Кевин в глазах блайзберской общественности остаётся недостижимым идеалом истинного джентльмена.

— Но! — я подняла руку, и все взгляды снова обратились ко мне. — У меня есть одно условие.

Улыбка мисс Аманды слегка поблекла: какие, в самом-то деле, могут быть условия, когда я уже сказала «да»?

— Какое же?

Я аккуратно положила ручку на стол и выпрямилась. В этот момент я чувствовала себя не библиотекарем, а как минимум дипломатом, ведущим переговоры о судьбах мира.

— Я сделаю это. Я возьму на себя общее руководство, связь с администрацией, с прессой и всё остальное. Но только после того, как мой жених одобрит это решение. И если... — я сделала акцент на этом слове, — если мистер Гилмер не станет возражать против моего участия в ярмарке, я приступлю к своим обязанностям, оставив за собой право уехать на несколько дней тогда, когда нам с мистером Гилмером это будет удобно.

В библиотеке повисла пауза. Миссис Доршер переглянулась с мисс Остин.

— То есть ты всё же ставишь свои интересы выше интересов города? — с искренним удивлением уточнила она.

— Нет, — спокойно возразила я. — Я ставлю условие, которое справедливо по отношению к моему жениху и ко мне. Просто мероприятий много, а жених у меня один, к тому же не отличающийся покладистым характером. Другие в мире большого бизнеса просто не выживают, вы же понимаете. Я не могу просто так отменить поездку, о которой мы договорились несколько недель назад. Это было бы непростительным неуважением. Но если Алекс поймёт всю важность дела и даст своё согласие, я буду в вашем распоряжении на сто процентов.

Я видела, как они борются с собой: им отчаянно хотелось сказать «нет», настоять на своём и убедить меня согласиться без всяких условий. Но при этом они прекрасно понимали: если давить на меня слишком откровенно, я откажусь, и тогда плакало их драгоценное знамя.

Мисс Доршер медленно кивнула.

— Что ж... Это разумно, Маргарет. Мы подождём решения мистера Гилмера, и я уверена, что столь достойный молодой человек правильно расставит приоритеты. Мы все уже имели возможность убедиться в его благоразумии и добром отношении к Блайзбери.

Я улыбнулась им своей самой обворожительной улыбкой.

— Вот и славно. А теперь, если вы позволите, мне нужно закончить каталогизацию новинок. У меня тут «Улисс» Джойса скучает без карточки, да и романы о мистере Джеймсе Бонде сами себя по порядку не расставят.

— Хорошо, Мэгги, — как-то подозрительно быстро согласилась миссис Доршер, — ты, разумеется, права, дорогая! Да и у нас тоже есть дела, требующие внимания.

И она чуть ли не силой вытащила из библиотеки мисс Аманду и мистера Генри, оставив меня в состоянии искреннего недоумения.

В итоге, решив, что я всё равно не смогу угадать, что затеяла миссис Доршер — а в том, что она что-то придумала, сомнений не было ни малейших, — я занялась карточками книг.

Вечерний Блайзбери накрыло привычной, уютной тишиной. Горожане постепенно разошлись по домам, так как сентябрь, каким бы тёплым и солнечным он ни был, а всё равно уже осень. Следовательно, пить чай в саду или на незастеклённой веранде вечерами становилось прохладно.

Я сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и честно пыталась вникнуть в сюжет «Улисса» в надежде, что, может, в этой реальности я смогу его одолеть. Задача была, прямо скажем, практически непосильная для человека, чей мозг за день был перегружен интригами и шантажом со стороны местного светского общества. Буквы на странице расплывались, превращаясь в бессмысленные символы.

Телефонный звонок раздался так внезапно, что я чуть не подпрыгнула и уронила книгу. Это был Алекс Гилмер, мой неоднозначный жених, который неделю назад уехал в Лондон по делам своей торговой сети и звонил мне каждый вечер около половины десятого.

— Мэгги! — в голосе жениха параллельно с усталостью отчётливо проскальзывали нотки весёлого изумления. — Я не знаю, что ты там натворила, но мой телефон в офисе сегодня просто взорвался. Полагаю, что телефонистки нашего делового центра успели возненавидеть меня всеми фибрами души. Наверное, именно так чувствует себя премьер-министр во время национального кризиса!

— Алекс, ты можешь успокоиться и внятно объяснить мне, что случилось, — я улыбнулась, прижимая трубку плотнее. — У тебя всё в порядке?

— В порядке? — он издал короткий смешок, но я уже достаточно хорошо изучила мистера Гилмера, чтобы понимать: он не сердится. — Я бы так не сказал. За сегодняшний день мне позвонил,