Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына Страница 44

Де Грамон задумчиво постукивал изящными пальцами по столешнице, а потом осмотрелся, словно только что увидел, где находится.

— Ты не думаешь, что тебе стоит навести тут порядок, Марк? — неожиданно капризным тоном спросил он. — Ты всё-таки серебряный граф!

— А что не так с моим кабинетом? — удивился тот, осмотрев аскетичную обстановку. — Разве что… можно поставить вон в тот угол большое зеркало от пола до потолка в золочёной раме. Специально для тебя!

— Мерзавец, — проворчал Рене, поднимаясь. — Что мне теперь делать с этой жалобой?

— Брось её в камин! Или нет! Лучше передай мне! Я подошью её как доказательство в эту папку!

— Ладно, — он пожал плечами и направился к двери, но Марк его остановил.

— Постой. У тебя же, вроде, есть небольшое поместье под Руаном? Ты бываешь там? Слышал что-то о замке Ришбур?

— Нет. То поместье досталось мне от тётки. Это Фернан был её любимчиком и часто ездил туда на каникулы. Спроси у него.

— Я так и сделаю, — кивнул Марк.

Выбор красавицы

— Ришбур, Ришбур, — задумчиво повторял брат барона де Грамона, облачённый в такой же изысканный, но куда менее роскошный камзол из чёрного бархата, на котором поблёскивала изящная цепь главного герольда королевства. Он пробегал взглядом по рядам маленьких, нарядных рыцарских щитов, украшавших стены гербовой палаты. — Что-то знакомое. В связи с чем ты об этом спрашиваешь?

— Некий барон де Кларен утверждает, что это его владения под Руаном.

— А, вот теперь вспомнил, — удовлетворённо кивнул молодой человек. — Это не его поместье. Когда-то оно принадлежало барону де Шатонефу, а после его смерти перешло вдове, которая вышла замуж за барона де Кларена. Она родила сына, но вскоре умерла. И тут объявился младший брат де Шатонефа, унаследовавший его титул. Те де Шатонефы — вассалы короля, и он обратился в королевский суд с требованием вернуть замок его семье. Исход той тяжбы тебе понятен. Король всегда поддержит своего вассала в споре об имуществе, потому что получает с этого выгоду в виде налогов и податей. Короче, де Кларенов оттуда выгнали, и Ришбур теперь снова во владении барона де Шатонефа, нашего преданного вассала, исправно выполняющего свои обязанности перед короной.

— Значит, де Кларен — безземельный барон.

— Ну, если не прикупил другие владения и не женился на девице с хорошим приданым в виде угодий и замка, то да.

— А что ты скажешь насчёт баронов де Рокруа? Они — вассалы короля?

— Да, они — вассалы.

— Скажи, признаётся ли брак наследницы такого рода, если он не оформлен в гербовой палате?

— Скажу так: пока сюда не поступило свидетельство о браке с приложением копий именных грамот, королевство этот брак не видит и его последствия в этой части не наступают. Но эти документы могут быть поданы в любой момент.

— Хорошо, а кто решает вопрос об опеке над землями вассала Сен-Марко в случае его болезни или тюремного заключения?

— Король, — пожал плечами Фернан.

— То есть, пока нет указа короля о такой опеке, никто другой не может распоряжаться и пользоваться имуществом вассала?

— Насчёт пользования вопрос сложный, поскольку за всем не уследишь. Но то, что распорядиться этим имуществом, то есть продать, обменять или подарить его, то точно никто не может.

— И король вправе назначить опекуна имущества по своему усмотрению или взять его под опеку короны?

— Конечно.

Марк удовлетворённо кивнул. Фернан улыбнулся:

— Я помог тебе?

— Как всегда, мой милый! Когда закончу с этим делом, то приглашу тебя на ужин.

— Буду ждать, — кивнул молодой человек. — А пока советую немного отдохнуть. У тебя вымотанный вид.

— Не только вид… — пробормотал Марк, направившись к двери.

Возвращаясь в Серую башню, он размышлял, не стоит ли ему отправиться домой. Дел на службе было немного, а срочные новости всё равно немедля сообщат ему, где б он ни находился. Однако вскоре его натура взяла вверх. Он думал: граф Раймунд уехал, барон де Грамон теперь помимо своих непосредственных обязанностей при дворе, которых не стало меньше, вынужден будет заниматься и другими делами. И если ещё Марк покинет свой пост и отправится спать, он останется совсем один. А учитывая, что он, при всём своём уме и опыте, очень осторожен и порой нерешителен, то, может упустить что-то важное или не вмешаться там, где нужны стремительные действия. Потому, подозревая, что ему предстоит целый день просидеть за столом впустую, Марк всё же решил вернуться в свой кабинет.

Однако стоило ему войти в нижний зал Серой башни, как наперерез кинулся испуганный клерк в потёртой мантии, который для верности ещё махал руками, чтоб привлечь его внимание.

— Вас ждут, ваша светлость! — крикнул он, задыхаясь, и Марк тревожно огляделся, чтоб узнать, кто вызвал ужас клерка, несомненно, повидавшего немало за время службы в тайной полиции.

Увидев поднявшегося со скамьи высокого человека, он всё понял. Это был граф де Нера в своей серебряной дьявольской маске. Его единственный глаз полыхал яростью и, положив мозолистую ладонь на эфес меча, он направился к нему. В зале стало тихо и даже собравшиеся в стороне стражники прервали свой разговор и настороженно наблюдали за необычным визитёром.

— Ты запер Ортанс в камере! — прорычал Венсан, подходя к Марку. — Как ты мог? Она же хрупкая девушка, к тому же говорят, больна! Как ты вообще мог вообразить, что она кого-то убила? Это безумие!

— Всё в порядке, — Марк успокаивающе взглянул на клерка и тот, с облегчением кивнул и, с опаской покосившись на де Нера, умчался по своим делам. — Ты хочешь выговориться или сначала выслушаешь меня? — спросил он, взглянув на молодого человека.

— Где она? — рявкнул тот.

— У меня дома, в гостевой комнате под присмотром моей супруги и лучшего дворцового лекаря.

— Это правда? — Венсан мгновенно остыл и недоверчиво смотрел на Марка.

— Зачем мне лгать?

— Но я был в её доме и слуги сказали, что ты