Не верь никому - Джим Чайковски Страница 43

– Наверняка штампов в паспорт ему поставили немало, – заметил Арчи. – Но что он вынес из этих путешествий?

Лоран повернулся к нему с удивленным лицом, которое как будто говорило: «Ну разве это не очевидно?»

– Знания – вот что он вынес. Из сотен портов. С тысяч дорог. Из встреч с тысячами людей. Везде, где останавливался, Сен-Жермен консультировался с учеными и алхимиками всех мастей. Но, что более важно, он создал сеть из подобных себе. Ученых и исследователей во всех областях знаний.

– Почему же это так важно? – спросил Дункан.

– Потому что в конечном счете миф о Сен-Жермене – это не только история одного человека. Он олицетворял просветительское движение, распространившееся и расширившееся после него. Прибыв наконец в Париж, он привез эти знания с собой. Но также поддерживал связь с созданной им сетью и опирался на нее. Есть множество свидетельств того, что Сен-Жермен порой исчезал на долгое время.

– И вы думаете, он уезжал, чтобы встречаться с членами этой более крупной организации?

– Да. Даже его знаменитое предупреждение о Французской революции, которое прозвучало за целых десять лет до ее начала, было не каким-то пророческим предвидением, а результатом анализа политических и социальных тенденций. Многие из его современников считали, что Сен-Жермен основал масонское общество и, возможно, даже розенкрейцеров, но такое представление о нем, скорее всего, сложилось на основе ощущения некоей связанной с ним крупной сети.

Наоми нахмурилась:

– Все это хорошо, но при чем здесь книга?

Рука Лорана замерла над раскрытыми страницами:

– Хотя многие среди Хранителей будут утверждать обратное, я считаю, что вступительная строка дневника Сен-Жермена – это намек на созданную им сеть. Не человек бессмертен, а движение.

Шерин уставилась на него большими глазами:

– И вы думаете, что именно этого он хочет от нас? Чтобы мы раскрыли эту сеть просвещенных?

– Чтобы вывели их из тени на свет.

– Говорится ли в дневнике что-то еще об этой загадочной группе? – спросил Тэг.

– Очень мало. В нем рассказывается о ее зарождении, некотором начальном росте, но не о конце.

Дункан задумался:

– Почему он остановился?

– Я знаю почему. – Лоран пролистал еще несколько страниц. Почерк постепенно менялся, становился неровным, рисунки – более схематичными и похожими на наброски. Теперь поспешность и небрежность бросались в глаза даже Дункану. – Из страха. Возможно, он опасался преждевременного разоблачения. Возможно, чувствовал, как смыкаются вокруг него враждебные силы.

Лоран остановился на странице с грубоватым наброском остроконечной звезды, упрощенной версии вытисненного на обложке символа. Только здесь в центре был изображен череп, словно бы оформлявший графически тревоги Сен-Жермена.

– Этот небольшой раздел касается устройства самой книги. Скорее всего, Сен-Жермен либо вплел начальную часть дневника в свою новую рукопись, либо переписал ее заново. Так или иначе, после этого цель автора резко меняется, и он начинает излагать свои три Речения, три зашифрованных послания, которые в конечном счете могут привести к его тайному обществу.

Лоран пролистал книгу дальше, до заглавной страницы следующего раздела с аккуратно выписанными словами на латыни Adagium Primum – Первое Речение. Надпись была заключена в круг с изображениями животных: обезьян, бегемотов, жирафов и других. Все они представляли Африку, что подтвердилось, когда Лоран перевернул еще несколько страниц, открыв взору прекрасно иллюминированные карты континента, а также изображения представителей флоры и фауны. Вокруг и поверх многих рисунков тянулись строки и целые абзацы, исписанные тем же торопливым почерком, – все на неизвестном или по крайней мере не знакомом Дункану языке. Он взглянул на Арчи, но тот лишь пожал плечами с озадаченным видом.

Шерин остановила Лорана:

– Подождите. Это и есть тот раздел, который в конце концов расшифровали Хранители? Ведущий к некоему месту в Африке…

– В Ливии, – уточнил Лоран.

– Где вы нашли тайник с золотом времен Соломона.

– Нашли и потеряли.

Дункан вспомнил своего деда, служившего в той самой пустыне, а позже поступившего в службу охраны Блетчли-парка и команды дешифровщиков, в которую входила его бабушка. «И вот я здесь, продолжаю с того места, где остановились они…»

Словно подгоняемый злостью или досадой, Лоран перелистал еще несколько страниц и остановился, дойдя до очередной заглавной, оформленной в стиле, схожем с Первым Речением. И снова слова на латыни, выведенные изящным шрифтом – Adagium Secundum. Только этот разворот был украшен изображениями цветов, выполненными в синем и багровом тонах с ярко-зелеными листьями. Выглядели они так реалистично, что пальцы сами тянулись сорвать их с бумаги.

Лоран оглядел группу:

– В прошлом Хранители упустили первое сокровище. Мы не должны упустить второе. Сейчас мы в положении, подобном тому, в котором пребывал Сен-Жермен, когда передал книгу графине д'Адемар. И тот же враг приближается к нам.

– И вы ожидаете, что мы расшифруем этот раздел? – с вызовом спросил Дункан. – То, над чем ваша группа билась десятилетиями?

– Да.

Дверь открылась, и в библиотеку вошли Габриэль и Анна. Но пришли они не с ланчем. Мать и сын держали в руках дробовики и блокировали единственный выход.

Лоран даже не взглянул на них – он смотрел на пятерых студентов.

– Вам придется это сделать… если хотите жить.

33

11:39

Шерин потянулась за пистолетом – не то чтобы она надеялась вырваться из замка, но ощущение холодной стали в руке всегда придавало ей уверенности. Рядом с вооруженной парой появились две огромные собаки.

– Лоран! – крикнула Анна. – Амелия сообщила по рации – внизу, у холма, какое-то движение. Похоже на аварию, но, судя по мигалкам, туда едут жандармы.

Лоран, до этого сидевший спиной к двери, вскочил.

– Que ferez-vous?[27]

– Я возьму Иззи в грузовик и подъеду поближе, постараюсь разведать, что там происходит. Габриэль отгонит ваш фургон в наш гараж, а потом будет патрулировать с Трисс перед домом. У Шарлотты и Амели на вышках винтовки. Я сообщу по рации, когда узнаю больше.

Анна повернулась и ушла вместе с сыном. Лоран, заметно встревоженный ее докладом, остался стоять.

Арчи выдохнул и сделал шаг назад. На его побледневшем лице проступил румянец.

– К черту такие шутки! Я уж подумал, что это ловушка…

Шерин убрала руку от «Глока». После случившегося в последние дни все были на грани паранойи.

Лоран наконец понял, что их встревожило.

– Простите, но вам нечего опасаться. Барбье – надежные люди, их семья доказала верность