Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына Страница 42

— И всё же… — лис продолжал хмуриться. — Понимаешь, у молодых людей должны быть какие-то стремления. И если это не тяга к наслаждениям жизни, значит, что-то другое, что-то, что занимает его мысли настолько, что не оставляет места для всего остального.

— Можно догадаться, что это, учитывая, что мы нашли всё необходимое для тайной переписки и запас денег, разложенных в невзрачные кошельки.

— Возможно. И эту квартиру он снял вовсе не из-за трёх комнат, которые ему не так уж и нужны, а из-за того, что здесь два выхода, непроблемные соседи, мало посетителей и, — он подошёл к окну и, чуть отодвинув портьеру, посмотрел вниз, — из окна видна вся улица, как на ладони.

— А когда он снял эту квартиру? — спросил Марк.

— Примерно год назад, — ответил вышедший из спальни Матье. — Думаю, сразу, как ушёл от де Ланефа.

— То есть, уже поступая на службу к Аллару, он озаботился поиском жилья, столь подходящего для его тайных дел? — нахмурился Марк. — Так, может, и к коннетаблю он напросился не просто так, а по чьему-то указанию?

— А если он шпион? — спросил лис.

— На момент поступления на службу на это ничто не указывало, — возразил Марк. — Его проверяло военное ведомство. Наверняка они запрашивали сведения и у нас, но в наших архивах и делах не было никаких упоминаний о нём. Всё это как-то странно…

— Со временем всё выяснится, — успокоил его Джин Хо. — Идём?

— Да, — Марк вышел из комнаты в коридор, за ним последовали его спутники.

Заперев дверь, он снова присел на корточки и своим пинцетом прижал волосок к дверному полотну. Наверно, оно было смазано чем-то липким, потому что его кончик тут же плотно пристал к поверхности неокрашенной доски.

Поднявшись, Марк повернулся в сторону чёрной лестницы и вдруг услышал лёгкий скрип и обернулся. Дверь в конце коридора быстро закрылась. Пройдя туда, он постучал и объявил:

— Откройте, тайная полиция короля!

Дверь послушно отворилась и на пороге возникла невысокая пухленькая старушка с чёрными виноградинами глаз и тонким носом с небольшой горбинкой. Марк вдруг подумал, что когда-то она была красавицей, остроумной и изящной, и её точёный носик вызывал не меньше восторгов, чем эти прекрасные глаза.

— Госпожа Доран? — спросил он. — Я комиссар тайной полиции барон де Сегюр! — по тому, как она поспешно приложила ладонь к уху, он понял, что она действительно глуха. — Я хочу поговорить с вами о вашем соседе, Адаме де Лоране.

— Я ничего о нём не знаю! — громко проскрипела она, тем не менее, отступив, чтоб впустить его в комнату.

У неё было тесно, и всё вокруг пропитал немного затхлый и душный запах старости и лекарств. Марк подошёл к столу и осмотрелся. Мебели было много, и она плохо сочеталась между собой, словно сюда было втиснуто всё самое лучшее, что ей хотелось забрать из своего старого дома. И везде были гобелены: покрывала, скатерти, дорожки с кистями, а также вязанные из льняной нити салфетки и кружева, алкорский фарфор: розовые вазы с накладными цветами, изящные статуэтки: рыцари и девы с цветочными гирляндами. На столе поблескивало серебряное блюдо с остатками пирога и красивый кубок. Что-то шевельнулось в углу и, взглянув туда, Марк увидел на бархатной подушке, лежавшей на большом расписном сундуке, красивую белую кошку. Она услышала посторонние звуки и, приоткрыв золотые глаза, равнодушно взглянула на посетителя, вытянула длинные изящные лапы и снова уснула.

— Я ничего не знаю об этом человеке, ваша милость, — проговорила старуха. — Он не явился представиться мне, когда въехал, и после ни разу не зашёл. Я почти не выхожу отсюда. У меня болят ноги. Мне помогает Магда, служанка из лавки. Она добрая девушка и берёт немного. Я подарила ей брошку и свой старый чепец с кружевами. Зачем он мне теперь?

— То есть вы вообще никогда не разговаривали с вашим соседом?

— С этим — нет. Мартин заходит проведать меня каждый раз, когда приезжает. Он привозит мне подарки: сладости и тёплые вещи. Иногда здесь бывает холодно, но я боюсь топить камин, чтоб не случился пожар. Потому я сплю под тремя одеялами, но у меня всё равно мёрзнут ноги. Потому Мартин привёз мне чулки из мягкой овечьей шерсти.

— Но о де Лоране вы ничего не можете мне рассказать?

— Нет. Я вижу его, лишь когда он выходит через двор. Я даже не знала, как его зовут. Мартин сказал, что и с ним он только здоровается, но ни разу не пригласил выпить вместе.

— Понятно, госпожа. Тогда я не стану больше беспокоить вас. И прошу, оставьте этот разговор втайне от ваших соседей.

— Я понимаю. Этот господин, наверно, плохой человек. Я и раньше не хотела разговаривать с ним, а теперь и подавно не буду.

Марк, уже повернувшийся к двери, насторожился и снова взглянул на женщину.

— Почему вы не хотели разговаривать с ним? Он чем-то вас обидел?

— Нет, но я не считаю возможным говорить с человеком, который справляет нужду на чужую могилу, — она недовольно затрясла головой. — Вышел бы на улицу или поднялся к себе. У него же наверняка есть горшок! Так нет, нужно делать это во дворе!

— О чём вы?

— Мой кот умер, — скорбно сообщила она. — Мой старый и мудрый Пуф, который ещё помнил Карла, моего покойного супруга. Он был такой ласковый и, когда я ложилась, ночами грел мне ноги. Но он был очень стар. И умер. Я не хотела, чтоб его выбросили в сточную канаву, и попросила Магду похоронить его во дворе. Там мало места, и она закопала его в проходе между штабелями бочек. А потом я увидела, как этот невежа выходит оттуда, оправляя плащ. Что он там делал? Я хотела высказать ему своё возмущение, но побоялась. Я бедная слабая женщина, а он вон какой! Что ему стоит обидеть старуху. И я ничего не сказала.

— Покажите мне, где похоронен ваш кот? — Марк пробрался к окну по узкому проходу между старым креслом и резной конторкой и отодвинул портьеру. Сверху двор был хорошо виден. Серые ряды старых бочек