Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 4

— Обратно, — и я шепнула наговор.

Жидкость вернулась в склянку. Я запечатала её, сунула в карман плаща и торжественно сообщила:

— Опасности больше нет. Выходи, мой герой.

Горю ша с воинственным писком вылетел из кармана и сразу же спрятался за меня.

Я вздохнула. Эта жертва ремесленных опытов — на самом деле огромный, больше моего дома, глубоководный морской змей. Но один (ныне казнённый за дела неправедные) ремесленник заполучил яйцо, вывел малютку-змея и сложными наговорамизапретил ему развиваться по природе. И Горю шка навеки застыл в форме тощего и мелкого, длиной с три мои ладони, змея с двумя парами недоразвитых плавников, которые он наловчился использовать как крылья. Хотя по природе же глубоководные змеи не летают. Всё, что в нём осталось природного, — это сообразительность, способность к чудотворчеству и умение сливаться с обстановкой, меняя расцветку.

Сейчас Горюша, как всегда от страха, был прозрачным. Он нашёлся в одном из сундуков того самого ремесленника, которые задёшево распродавала его семья, — и которые я купила ради материалов. Зме я следовало уничтожить, но благодаря маминым связям с храмами Небытия мне удалось сохранить Горюшку как питомца. Очень уж он хотел жить — даже таким недоразвитым. А я после смерти мамы рехнулась бы в одиночестве.

— Смелее, мой хороший, — подбодрила я, оглядываясь. — Это твой новый дом.

Горюша невнятно пискнул и спрятался в складках моего капюшона. Ладно, освоится.

Я открыла входную дверь настежь, проветривая коридор, затащила сумки и с пристрастием осмотрелась. Удивительно, но всё на своих местах. Даже старинные и дорогие светильники-шары, свисающие с потолка. Даже кресла и столики для заказчиков.

Сумрачный коридор-прихожая — длинный, широкий. Четыре арочных проёма, ведущих в поперечные коридоры-рукава: слева — кухонный (кухня, обеденная, дверь в подвал, кладовки и не только) и гостевой (пять спален и ванные), справа — мастерской коридор и библиотечный. Два грязнейших окна по бокам от двери — почему-то с отдёрнутыми пыльными шторами. Угловые шкафы для верхней одежды. Угловые пыльные кресла с остатками паутины у дальней стены. Двустворчатая дверь напротив входной, закрывающая лестницу наверх. Грязный ковёр.

Первым делом я повернулась к окнам. Почему шторы не задёрнуты? А цветы на подоконнике... живые. Вялые и тоже пыльные, нуждающиеся в пересадке и обрезке, но живые! За домом что, кто-то следил? Отец снял защиту, чтобы некий чужак поливал цветы? Ну не чушь ли?

А книги? Многовековое наследие моей семьи — пять комнат архивов, дневников и справочников только на первом этаже! Вот за чем точно нужен уход. Я повернулась и рванула в библиотечный коридор. Пять арочных проёмов с одной стороны — книгохранилища, три двери с другой — кладовки-подсобки и ванная комната. Воздух в проёмах колыхался и рябил от многочисленных наговоров — против пыли, сырости, паутины и прочего. Меня отпустило, но буквально на минуту.

Так рябятсвежие наговоры. Которым едва ли месяц.

Я заглянула в первую же комнату и выдохнула. Порядок. Книги на своих местах — целые и невредимые. Пыль, конечно, прокралась — лежала на столах, полках и сундуках, пачкала пёстрый ковёр, — но это мелочь. Главное — тепло, сухо. А тёмные шторы снова приоткрыты — и в щели приветственно просовывают зелёные лапки живые растения. И огромное дерево в углу по-осеннему пожелтело, но в остальном чувствовало себя отлично.

Третий важнейший момент — силовой кристалл. Я торопливо покинула библиотечный коридор и свернула в мастерской. Здесь тоже пять комнат-мастерских (средняя — моя, но терпение, рано), ванная и кладовки. Одну из них я открыла — и сразу зажмурилась. Кристалл, похожий на древнее сучковатое дерево — разветвлённая крона до потолка, сети оплетающих пол корней, — сиял мертвенно-серым.

Ярко сиял. Будто его всё тот же месяц назад под завязку насытили огоньками силы. И даже не все кристалл смог поглотить — вереницы огоньков прыгали по веткам, кружили у мощного ствола.

Горюша встрепенулся и вопросительно запищал.

— Ешь, — разрешила я. — Но в меру. Это нам на всю зиму — и дом прогревать и освещать, и еду готовить. Тут не мелкий островок с одной деревней, где всё твоё. Тут город с огромным населением. И отловом и распределением огоньков заведует городская Управа. Хоть один съешь вне дома — заставят заплатить как за десять. И новые огоньки для дома нужно покупать. Одну стаю, понял? Вон ту, у корней. Проверю.

Пока змей радостно поглощал огоньки, я открыла следующую дверь — в ванную. Мы всегда перед отъездом перекрывали водяные жилы. Сейчас оба фонтана тихо журчали — тонкими струйками, но всё же. Нужник работал. И проложенные под домом трубы тоже — рабочие, прочищенные. Наговоры не обнаружили никаких подземных заторов.

Или здесь кто-то живёт, или за домом кто-то следит. И следит некровный, чужак, раз защита снята. Гость поливает цветы, обновляет наговоры, чистит трубы и не отводит воду. То есть бывает часто. Или же...

Мне снова стало не по себе. Живёт или всё-таки навещает?.. С одной стороны — вода, а с другой — расплодившаяся паутина, которая затягивала коридор, и холод. Холод нежилой. Чужак либо приходит, либо обитает на верхних этажах и воспитанием паутины не занимается.

Я не поленилась, осмотрела все ванные комнаты первого этажа и убедилась в однозначном: здесь кто-то живёт. Иначе зачем оставлять в каждой ванной комнате воду? Подвести или отвести водяную жилу — две минуты и два простейших наговора. Если только цветы поливать и следить за наговорами, то достаточно одного фонтана на кухне. И одного несложного наговора «вода к корням», чтобы полить весь домашний мамин огород за десять минут.

А ещё — кухня. Кухня стала последним штрихом к портрету неизвестного обитателя моего дома. Грязные окна и пол, пыль повсюду, но в шкафах стояли банки с крупами, приправами, сухарями и чайными травами. В «холодных» сундуках — немного овощей, а в «ледяных» — водорослей, рыбы и морских гадов. И наговор свежести показал, что всё съедобно.

Всё. Съедобно. Всё относительное свежее.

Конечно, был и другой вариант. Защита (внезапно) сломалась, в отсутствие кровных отцу её починить не удалось, но по некоторым причинам пришлось уехать, и за домом смотрели его друзья. И почему бы не использовать пустой дом? Потому и вода, и еда — иногда здесь ночевали. И это объясняет засилье паутины.

Но тогда зачем силду Шутнару, ближайшему другу отца, просить снимать защиту? Он-то и должен