Я — эмпат - Алёна Шахнина Страница 34

Я долго смотрела на свои разбитые сувениры. Некоторые сохранились, но у большинства были отколоты части игрушечного тела. Немного подумав, я принесла щетку и сгребла остатки своей старой жизни в мусорный пакет. Потом аккуратно собрала футляр в маленький целлофановый мешочек.

Потом я сгребла постельное белье, расставила книги на полку, еще раз подмела пол и помыла их вручную с жутко вонючим моющим средством. Но запах химии перебивал запах посторонних, их присутствие стало ощущаться значительно меньше.

Вспомнив о головной боли, я притащила в комнату блистер с лекарством и поставила бутылку с водой. Отлично, теперь пережидать приступ можно в кровати.

Осталось самое сложное. Решить, стоит ли говорить с тихими, рассказывать им об убийствах. Я смотрела в тот угол, где обычно появлялась фигура и вспоминала наш вчерашний разговор. Я просила забрать меня, но он не забрал. Почему? Может, есть среди них те, кто действует по их законам, а есть те, кто игнорирует их? Мне вроде достался нормальный, но где гарантия, что он просто не готовит меня к убийству, чтобы забрать по закону.

Решительно встав, я выключила свет.

— Тихон, выходи, — сказала я, — надо поговорить.

Фигура тихого появилась в том же углу, только он сразу снял капюшон и подошел к окну, чтобы я могла его видеть. Он встал по-человечески, прислонившись спиной к подоконнику и скрестив руки на груди. Чисто мужская поза.

— У нас происходит что-то странное, — сказала я, — убивают людей. Но убийцы помнят только одно — человека в капюшоне.

— И?

— Ты говорил, что вы не убиваете людей. Но возможно ли, что кто-то из вас настраивает людей на убийства? Передает им гнев, например?

— Исключено, — отрезал Тихон, — мы можем воздействовать только на эмпатов. Простые люди нас не видят.

— Хорошо, а если предположить, что убийцы — это эмпаты?

— Тогда они бы знали о нас.

— А если нет? — не унималась я. — Если человек рожден с этим даром, но не знает о нем.

— Такое возможно, — согласился Тихон, — только в последнее время не было уничтоженных эмпатов. А мы бы забрали их. Пока самый неконтролируемый эмпат на этой территории — это ты.

Я хмыкнула. Здорово, превзошла всех.

— А как тогда получается, что люди погибают, видя человека в капюшоне?

— Я могу узнать у своих, но мы обычно не вмешиваемся в людские проблемы.

— Узнай, пожалуйста! — взмолилась я. — Меня полиция на крючке держит, еще чуть-чуть и все, окажусь в тюрьме. А там сдерживать эмоции будет еще сложнее.

Тихон молчал, видимо, думал.

— Мы тысячи лет следим за эмпатами. У нас есть собственный кодекс, который мы не можем нарушить. И твои слова звучат… странно. Я чувствую твою тревогу и страх, ты боишься, что только усиливает эмоции.

— А как мне не бояться, Тихон? Моя жизнь уничтожена. И как только я пытаюсь склеить ее заново, происходит это, — я обвела руками уже чистую комнату. — И если в этом замешаны ваши, нужно остановить издевательства над эмпатами и смерть людей.

— Хорошо. Я узнаю.

— Спасибо, Тихон.

Он не ответил, растворившись в воздухе. Я смотрела подоконник и думала, что теперь меня точно не оставят в покое. Оставалась только крохотная надежда, что Тихон следует своему кодексу. И мне хоть в чем-то повезло.

На кухне пискнул телефон Морозова. Я нехотя поплелась за ним, взяла в руки и прочитала сообщение.

«Завтра в 11:00 на допрос. Подготовься».

Интересно, что он имел ввиду? Засунуть свои эмоции подальше? Убрав телефон, я развесила постиранное белье и решила действовать иначе. Попробуем взять женским обаянием.

21

Утреннее волнение не удалось подавить даже при помощи кофе. Даже головная боль и голоса решили меня не беспокоить, чувствуя мою нервозность. Понадеявшись, что Морозов будет, как обычно, уверен в себе и я смогу впитать его стальной стержень, я собралась на допрос. Надела красивое белое платье, выгодно подчеркнув тонкую талию и грудь, нанесла неяркий, но скрывающий все недостатки макияж. На чистых волосах завила локоны, сбрызнув их лаком для фиксации. Посмотрела в зеркало и осталась довольна. Я была похожа не на загнанную собаку, а на вполне привлекательную, хоть и не юную, женщину. Иногда такие фокусы было полезно проворачивать. Хотя бы для себя самой.

Приехав в участок на арендованном автомобиле, я уже почти не волновалась. Главное, чтобы не ярость, пусть что угодно, но не ярость. И как только меня впустили в комнату для допросов, и в мою сторону устремились два взгляда, я поняла, что сделала правильно. Любой спец, любой, даже самый грубый опер, с трудом устоит перед женской красотой.

Морозов тут же отвернулся, но я видела, как напряглись мышцы его челюсти, как он сильнее сжал ручку.

— Добрый день, — прошелестела я таким ласковым голосом, что сама удивилась — откуда это во мне.

— Присаживайтесь, — сказал второй полицейский.

Я присела на стул и посмотрела на него, слегка улыбнувшись. Это был другой следователь, видимо, Морозов решил сжалиться надо мной. Передо мной сидел молодой мужчина практически без морщин на лице, примерно моего возраста. Он оказался очень даже симпатичным, с яркими голубыми глазами, светлыми волосами и широкими скулами.

— Меня зовут Чуйко Роман Александрович, — сказал следователь, открывая папку, — следователь, лейтенант полиции.

— Очень приятно, — ответила я, не сводя с него взгляда.

— Так, Ольга Павловна, сразу скажу, что это не допрос, а дача показаний, — сказал следователь, поднимая глаза на меня. И тут я почувствовала. Сначала волнение и тревогу, исходящую от кого-то из них, а потом симпатию. Такую яркую, что сама начала влюбляться в них обоих.

— Хорошо, я поняла, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Кем вам приходится Дмитров Павел Олегович? — спросил следователь холодным тоном, но в нем проскальзывали мягкие нотки.

— Мы познакомились с ним случайно. Я лежала в больнице, он перепутал палаты и зашел ко мне.

Я говорила очень убедительно, пытаясь контролировать пронзившие меня эмоции. Так, нужно попробовать передать свою симпатию ему, чтобы усилить его чувства.

— Зашел и? Сразу стали общаться? С незнакомцем?

— Ну а что, я не замужем, он вполне привлекательный мужчина, — сказала я, почувствовав взгляд Морозова на себе.

Следователь полистал папку, потом снова поднял глаза на меня:

— В вашем деле указано, что вы состоите в браке.

— Это формальность, — медленно ответила я, — С мужем мы давно не живем вместе, на стадии развода.

— В каких отношениях вы