Не дожить до смерти - Алекс Рудин Страница 27

— Джины песка должны были пощадить всех, кроме Великого Визиря, — горько усмехнулся Хазим Аль-Вафи. — А я собирался занять его место. Так мы и договорились.

— Тебе захотелось власти?

— Нет, — скривился Хазим. — Я хотел, чтобы Лачанга процветала, а Великий Визирь Харис ад-Сафир был глуп. Он слишком приблизил меня к себе. Можно сказать, он сам отдал город в мои руки.

— Он доверился тебе, — не согласился я. — А ты этим воспользовался.

— Подлец! — прорычал Аль-Казир.

Я успокаивающе похлопал начальника стражи по плечу.

— Этот джинн непременно ответит за свою подлость. Ни в одном из миров не бывает иначе. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом.

Я снова обратился к Хазиму:

— Значит, ты ненавидишь меня за то, что я спас твой родной город?

— Ты не спас его, а погубил, — медленно ответил Хазим Аль-Вафи. — Из-за тебя Лачанга осталась под властью Сафиров, а мне пришлось бежать на чужбину.

— Что ж, я расскажу тебе, как я спас Лачангу, — задумчиво сказал я. — Ты говоришь, что был советником Великого Визиря? Скажи, ты что-нибудь слышал о Незримой библиотеке?

— Разумеется, — надменно ответил Хазим Аль-Вафи.

— В нашем мире тоже есть Незримая библиотека, — кивнул я. — Когда я попал туда в первый раз, то увидел на полу изумительную мозаику, которая изображала древний магический город. Я спросил библиотекаря об этом городе, и библиотекарь рассказал, что город назывался Лачанга. Давным-давно он был до основания разрушен песчаными джинами. Почти никто из жителей не спасся. Но и уцелевшим пришлось скитаться по разным мирам.

Хазим Аль-Вафи внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, обманываю я его или нет.

— Эта история запала мне в душу, — продолжил я. — Много раз я любовался прекрасным магическим городом, и однажды мозаика ожила. Я услышал рёв верблюдов и голоса людей. Увидел, как ветер гонит песок, а у ворот сладко зевают стражники. А ещё я разглядел песчаных джиннов, которые прятались за сухими колючками. И тогда я сумел предупредить о них стражу. Просто крикнул, не особенно надеясь на успех, но стражники меня услышали. Они успели закрыть ворота и подготовить город к обороне.

Я снова помолчал.

— Песчаные джины не собирались сделать тебя великим визирем, Хазим Аль-Вафи. Ты нужен был им только для того, чтобы они могли проникнуть в город. А дальше тебя ждала участь остальных жителей. С предателями не церемонятся, знаешь ли.

— Но они же мне обещали, — пробормотал раздавленный моим рассказом Хазим. — Неужели никому в этом мире нельзя верить?

— Забавно слышать такие жалобы от подлеца, — усмехнулся Никита Михайлович.

Я взглядом показал Зотову, чтобы он не вмешивался в разговор.

— Мы отвлеклись, а времени у нас немного. Давай поговорим о твоей мести. Как ты всё это устроил? Сговорился с племянником князя Долгорукова, а потом наложил на меня заклятие и отправил в дом князя? А племянник его убил?

— Нет, — медленно покачал головой Хазим. — Я действительно наложил на тебя заклятие, но попросил меня об этом сам князь Долгоруков.

— Что? — изумлённо переспросил я. — А кто тогда его убил?

— Он сам сделал это прямо у тебя на глазах, — мрачно улыбнулся Хазим.

— Зачем?

Джинн равнодушно пожал плечами.

— Не знаю. Он ведь тоже хотел тебе отомстить. Наверное, решил, что это будет лучшая месть — князь умрёт, а тебя обвинят в его убийстве.

Страдальческая улыбка джинна стала ещё шире.

— А я не верю, — резко сказал Зотов. — Не верю, и всё. Долгоруков был гнусным типом, но дураком его никто бы не назвал.

— Мне тоже трудно в это поверить, — согласился я. — Но джинн говорит правду.

— А может быть, ваш магический дар на этот раз ошибается? — поинтересовался Зотов.

— Я могу доказать, что не вру, — негромко произнёс Хазим. — Если захочешь, ты сам всё увидишь.

— Как? — поинтересовался я.

— Я помогу тебе вспомнить.

— Не стоит доверять этому подлецу, — предостерёг меня Никита Михайлович. — Один раз он уже совершил предательство.

Но я решительно кивнул.

— Согласен. Что нужно делать?

Хазим достал из кармана крошечный пузырёк и протянул его мне.

— Это настойка серой полыни. Можешь выпить так, можешь добавить в кофе. Когда она подействует, ты увидишь всё, что случилось той ночью.

Я вытащил деревянную пробку и осторожно понюхал. Настойка пахла травяной горечью.

— Не пейте, — снова сказал Зотов.

Аль-Казир мрачно покачал головой.

— Если этот предатель отравит вас, господин Тайновидец, я ему отомщу, — пообещал он.

Не могу сказать, что это обещание меня успокоило, но отступать я не собирался. Я вылил настойку в свой кофе и залпом проглотил его.

— Теперь закрой глаза и жди, — сказал Хазим. — Память сейчас вернётся.

Сначала мне показалось, что я засыпаю. А потом я вдруг увидел, что иду по набережной. Это была набережная Галерного канала, и я подходил к дому князя Долгорукова.

Калитка открылась, знакомо скрипнув. Выложенная цветными камешками дорожка привела меня к крыльцу.

Затем я увидел знакомую гостиную. Воздух в комнате был спёртым. На стенах горели свечи, их отсветы плясали на бронзовых статуэтках.

Я увидел князя Долгорукова. Его лицо было совсем близко. Князь злорадно ухмылялся.

— Ты всё увидишь, господин Тайновидец, — пообещал он. — Вот только сделать ничего не сможешь. Тебя обвинят в моей смерти, а ты и вспомнить ничего не сумеешь.

Князь достал кинжал, медленно поднёс его к своему горлу и прикусил губу.

В эту секунду кто-то ударил меня по щеке с такой силой, что из моих глаз брызнули искры.

— Александр Васильевич, вы живы? — встревоженно спросил Зотов, нависая надо мной.

— Жив, — ответил я. — Прекратите меня лупцевать.

— Слава магии, — облегчённо выдохнул Зотов. — Я уже собирался звать целителя.

— Лучше позовите Леонида Францевича, — сказал я. — Нужно его кое о чём спросить.

По счастью, Леонид Францевич Щедрин задержался в своей лаборатории, поэтому в кабинете Зотова он появился через несколько минут.

— Как я рад, что вы вернулись, господа, — благодушно улыбнулся эксперт. — Без вас здесь было совсем не весело. Господин полицмейстер всерьёз вознамерился руководить Тайной службой. Сунулся даже ко мне в лабораторию, но я его выпроводил. Рассказывайте, чем вы занимались?

— Это может подождать, — поморщился Зотов. — Лучше вы нам скажите, мог ли князь Долгоруков сам себя зарезать?

— А вы знаете, мог, — оживился Щедрин. — Угол наклона у раны подходящий. К тому же на правой руке князя я обнаружил небольшой свежий порез.

— А была у князя прокушена нижняя губа? — спросил я.

Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.

— Да. А откуда вы знаете?

— Он прикусил её перед тем, как