Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына Страница 25

— Наверняка он бывал здесь, иначе не стал бы упоминать ваше заведение.

— А как он выглядит? — спросил мальчик и, после того, как Марк описал управляющего, с усмешкой кивнул: — Этого мы знаем! Пройдоха, который называет себя то Пуссеном, то Поккеном. Похоже, сам не помнит, как называл себя раньше.

— Он бывал здесь, — уточнил Рикар. — Играл в кости и в карты, проигрывался, его били. Потом приносил какие-то безделушки в уплату долга. Однажды приволок даже позолоченный канделябр. Его не приняли и отправили беднягу к старьёвщику. Только последнее время он тут не появлялся, — старик вопросительно взглянул на слугу, который выставлял с подноса кубки и кувшин с вином.

— Я не видел его больше месяца, — подтвердил слуга. — С тех пор, как он проигрался шулерам из Нанта.

— Да, тогда, вроде, последний раз был.

— Значит, он солгал про двух бродяг, которые будто бы взялись отыскать ему подходящий труп в мертвецкой? — озабоченно проговорил Марк.

— Конечно! — кивнул Марсель.

— Я вот о чём подумал, ваша светлость, — задумчиво произнёс Рикар. — Вы сказали, что пропали ещё три девицы, тела которых могли использовать эти похитители, чтоб замести следы. Мертвецких в городе немало, и всё же нет никакой уверенности, что именно в этот день в одной из них найдётся подходящий труп, да ещё такой, который не будет востребован роднёй. Среди живых, выставляющих себя на каждом углу девиц выбрать похожую гораздо легче. А коли у них там всё продумано, так и убивают они, скорее всего, сами. Потому и исполнителей искать здесь им ни к чему.

— Думаю, ты прав, папаша, — вздохнул Марк. — Я зашёл лишь убедиться, что этот пройдоха мне солгал, да на вас с Марселем посмотреть.

— И рассказать нам эту грустную историю, — усмехнулся Рикар, — чтоб мы, если что узнаем, шепнули вам.

— Не без этого, — рассмеялся Марк, взяв свой драгоценный, наполненный вином кубок.

— Странно, что мы до сих пор об этом ничего не слышали, — обеспокоенно заметил Марсель, взглянув на своего приёмного отца. — Мимо нас никакие слухи не пролетают. А тут похищения, убийства…

— Значит, они не просто приезжие, но и очень осторожны, потому с местными не связываются, — пояснил старик. — Такое случается, если в город прибывает шайка либо ради одного дела, либо для того, чтоб заниматься чем-то, в чём не будет иметь конкуренции среди местных. У них, должно быть, закрытое сообщество, людей хватает, роли распределены, действуют чётко по плану и в чужой помощи не нуждаются. Такие не задерживаются надолго, а провернув несколько дел, уезжают, оставив здесь соглядатая, который наблюдает, что происходит. И когда шум вокруг их делишек поутихнет, либо станет понятно, что его и вовсе не было, могут наведаться снова.

— Я не хочу выпускать их из города, — взглянув ему в глаза, заявил Марк. — Они чужаки. За информацию я плачу.

— Хотите выпустить ловцов? — деловито уточнил Рикар. — Это будет стоить недёшево!

— Я в таком деле торговаться не буду.

— Я передам, кому надо, — заверил его старик. — Какие ещё подсказки вы можете дать?

Марк задумчиво взглянул на него, размышляя, насколько оправданным будет раскрыть подробности этого дела посторонним. Однако потом решился и рассказал о том немногом, что ему удалось выяснить: приметы двух похитителей, которые дали ему Ортанс и де Нера, о двух женщинах, нанятых для подготовки тела к погребению, а также упомянул о чёрной карете, в которую будто бы села одна из пропавших девиц. Рикар и Марсель слушали его внимательно, и Марк был уверен, что старик передаст нужные сведения охотникам за преступниками, которые сами были выходцами из этой среды, а Марсель уже сегодня оповестит об этом армию беспризорников, шныряющих повсюду. Они смотрят, слушают и запоминают, и при этом не вызывают ни у кого подозрений.

Они ещё на какое-то время задержались в таверне. А потом, когда вино в кувшине закончилось, Марк попрощался с хозяином и направился к выходу. Марсель вышел проводить их и ненадолго задержался у дверей.

— Папаша не любит чужаков, — сообщил он напоследок, — и такие дела ему не по нутру, так что, если они где-то оступятся, наши парни их найдут.

Когда они шли обратно в сторону Королевской площади, Марк обдумывал состоявшийся разговор. Он с самого начала не поверил управляющему Мерлену и отправился в таверну лишь для того, чтоб подтвердить свои сомнения. Однако этот разговор встревожил его ещё больше.

— Что ты молчишь? — не выдержал лис, который давно уже с любопытством заглядывал ему в лицо. — Я не встревал в ваш разговор, но слушал внимательно. Значит ли это, что теперь местные бандиты будут искать преступников по твоему заказу там, куда ты сам сунуться не можешь? Это же здорово! Теперь на них открыли охоту мои лисы, твои сыщики и осведомители, и разбойники, которые знают в этих трущобах все закоулки! Их обязательно поймают!

— Я в этом не уверен, — возразил Марк. — Во-первых, само существование такой шайки пока является лишь нашим предположением. Во-вторых, если она существует, то, они действуют настолько слаженно и осторожно, что уже успели провернуть здесь несколько похищений и убийств, а мы об этом ничего не узнали бы, если б Виолетта не осмелилась потревожить меня своими опасениями, да граф де Нера не раскаялся в своём поступке. В-третьих, они могут сейчас просто залечь на дно или спокойно заниматься подготовкой нового похищения, и, поскольку они никак себя не проявляют, найти их будет очень сложно. И, в-четвёртых, они могли уже просто уехать из города…

— А вот это вряд ли! — воскликнул лис. — Подумай сам! Они в столице, большом, запутанном городе, где полно бедных и богатых семей с красивыми дочерьми и племянницами, которых можно очень выгодно продать! Они уже должны были войти во вкус. Зачем им бежать? О них до сих пор никто ничего не знает. Их не ищут. Так почему бы не рискнуть ещё раз, а потом ещё… Полторы тысячи серебряных марок — это очень большая сумма. А в некоторых случаях, им могут приплачивать и семьи, которым нужно избавиться от нежелательной родственницы или наследницы, стоящей на пути к богатству.

— Не лишено смысла, — немного подумав, согласился Марк.

Простившись с лисом у ворот Серой башни, он