Кухарка на задании - Инна Комарова Страница 24

– Барин, можем ехать, всё готово …

Они вернулись домой поздним вечером. Капитон Макарович не успел войти в дом, как служанка с порога доложила ему:

– Барин, с возвращением вас. К вам гостья приехала.

– Гостья? Кто именно?

– Родственница вашей супруги.

– Графиня Сперанская? – спросил он, отдавая служанке довольно тяжёлое пальто с меховым воротником, перчатки, цилиндр и трость.

– Да, барин, она самая, – ответила служанка и ушла в гардеробную.

«Что вдруг?», – задумался граф, уложив растрепавшиеся под шляпой волосы, и прошёл в гостиную, где дамы его семейства в полном составе пили чай с пирожными и мирно беседовали. Граф сразу почувствовал, что родственница жены привезла хорошие новости: у супруги и Поленьки было отменное настроение.

– Добрый вечер, дамы! – поприветствовал он сидящих за столом. Подошёл к жене, графине Сперанской и по очереди поцеловал им руки. Полина подскочила к нему и чмокнула в щеку.

– Папенька, как хорошо, что вы вернулись к чаепитию.

Он обнял девочку и нежно поцеловал её в лоб.

– Присаживайся, Капитон, заждались мы тебя. Я уже подумывала уйти отдыхать в спальную комнату, – вяло, утомлённым голосом произнесла гостья.

– Рад вам, очень рад Алевтина Филаретовна. Благодарствуйте, что навестили нас. Дела не ладились сегодня, потом в дороге застрял: дважды лошадей пришлось менять. Видите, задержался. Устал, знаете, – пожаловался граф.

– Капитон, тётушка погостит у нас. Она привезла хорошие новости, – вступила в разговор Василиса Захаровна. – Агаша, – графиня Шувалова позвала служанку.

– Я здесь. Слушаю вас барыня.

– Агаша, скажи на кухне, чтобы приготовили Капитону Макаровичу перекусить, и поторопись. Не забудь подать горячего чаю. Видишь, граф с дороги, согреться надобно.

– Сию минуту, Ваше Сиятельство.

– Капитон, я приехала по нашей договорённости, – намекнула ему графиня Сперанская и обратила к Шувалову свой взор.

– Я весь внимание.

– Давеча сидела и думала и, представь, припомнила, что у меня, оказывается, скоро день рождения. Поскольку я дама почтенного возраста, хочу по этому случаю устроить бал у себя. Дату и время увидишь в пригласительной открытке. Я отдала её Василисе. И у меня к тебе убедительная просьба. Голубчик, ты уж как-то спланируй так, чтобы не подвёл своих девочек. Я хочу видеть их у себя в гостях.

– Не стоит беспокоиться, дорогая Алевтина Филаретовна, будем всей семьёй, и непременно. Даю вам слово чести.

– Договорились. Вот ещё что. Будь добр, выдели им столько средств на новые наряды и украшения, сколько понадобится. Такие дамы должны выглядеть неотразимо, всех поразить и пленить своей красотой. Ты меня понял, Капитон?

– Клянусь вам: выделю столько средств, чтобы с размахом хватило на ткани, украшения, туфельки, модистке за работу – ни в чём отказа не будет. Я для них никогда не скупился и сейчас ничего не пожалею. Они – моя жизнь. Василиса подтвердит вам.

– В твоих словах слышу речь не мальчика, но мужа. Славно говоришь. Это успокаивает. Ну а теперь пора мне на покой. У меня режим, – с удовлетворением графиня завершила беседу.

– Пойдёмте, тётушка Алевтина, я провожу вас, – вызвалась Полина.

– Пойдём, моя красавица, – ответила ей гостья, с трудом поднимаясь со стула.

Воспользовавшись отсутствием дочери, Василиса Захаровна прошептала мужу на ухо:

– Этот бал графиня устраивает для Полины. Пригласила всех друзей и знакомых из Петербурга и других городов. Выбор женихов будет огромный. Капитон, ты должен помнить о старой традиции дворян. Зимой многие везут своих наследников в Москву на балы.

В ответ граф одобрительно кивнул супруге.

– Бог даст, наша девочка встретит свою судьбу и дело сладится.

– Дай-то Бог! – в ответ прошептал ей Шувалов.

На следующий день Алевтина Филаретовна уехала, а Шуваловы стали готовиться к первому балу дочери.

***

Выбор наряда – дело нешуточное

Как я уже писала в самом начале, беззаботная и безоблачная юность Полины Шуваловой сама по себе была чудом, волшебством и высшей наградой, преисполненная неземным, порой колдовским очарованием в сочетании с весёлым и лёгким нравом. И, конечно, достоинства девочки естественным образом притягивали к себе неравнодушные взгляды. И тот, кому доводилось видеть её хоть однажды, надолго оставался под впечатлением от её чар. Аквамариновые глаза манили, тонкие правильные черты лица пленяли, прозрачная гладкая кожа дразнила, алые губы, подобно распустившейся розе, сводили с ума многих кавалеров. Но Полина проявляла безразличие к ухаживаниям и дифирамбам претендентов. Не было ни одного, кто бы остался равнодушным к ней. А если учесть тот факт, что все наряды девушка выбирала сама без помощи графини Шуваловой – её матушки – то можно догадаться, что и талантом разбираться в истинной красоте туалетов её природа не обделила.

Модистке оставалось всего лишь следовать рекомендациям девушки и прислушиваться к её просьбам. Полина была наделена безупречным вкусом, вот поэтому все наряды на ней смотрелись грациозно, изящно и элегантно. Графиня Шувалова никогда не скупилась на туалеты для наследницы. Престиж и статус семьи, красота дочери для матери всегда стояли на первом месте, независимо от всевозможных сомнительных указов для дворян, которые давно существовали, но как-то сами по себе. Дело в том, что ещё при Николае I вышел указ, регламентирующий дворянок в выборе фасона платья для посещения присутственных мест. Некоторых эти ограничения раздражали, а многие аристократы закрывали на них глаза, делая вид, что слышат об этом впервые, если кому-то на балу вздумалось намекнуть на прописанном в указе положении.

В этот день двери дома известной в Москве модистки Евдокии Пантелеймоновны Вороновой не закрывались. Все знакомые Шуваловых спешили заказать для себя и дочерей новые наряды. Пока дамы снимали в прихожей верхнюю одежду, они успевали перекинуться парой-тройкой фраз или же кивком приветствовали друг друга, и тут же улетучивались по своим делам. После получения приглашений от графини Сперанской в воздухе повисло растущее напряжение и невиданный азарт в канун предстоящего балла. Уж Алевтина Филаретовна не поскупилась, собрав блистательный бомонд. На бал отправились сливки аристократии из разных городов. Почему-то именно приём в честь дня рождения графини Сперанской вызвал небывалый всплеск эмоций и ажиотаж в светском обществе. Василиса Захаровна никак