Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина Страница 24

— Вы вполне могли сойти с ума, Ваше Высочество! Не исключено, что такова и была цель. Тем более что весь магический щит должен был завершить свою работу в ближайший день вашего рождения.

— В смысле? — опять раньше всех среагировал Ричи.

Минотаврус пожевал губами, прежде чем ответить:

— В смысле, в день рождения нашего принца магический защитный щит со всеми дополнительными заклинаниями должен был просто исчезнуть, раствориться, рассосаться без малейшего следа и намёка на его создателя.

— Оставив Матариса совершенно беспомощным в день королевской инициации, — добавил Арис.

— Да, — согласился Эверус. — Не оставляя принцу ни малейшего шанса. Ведь даже если никто из наследников других прайдов не претендовали бы на трон, традиция инициации подразумевает либо магический бой, либо бой зверей.

— Ни там, ни там при таком раскладе я бы не выстоял, — тихо проговорил Матарис.

— Скорее всего, — задумчиво произнёс декан, — вы бы впали в буйство. В какой-то момент, когда я распутывал узор, такой риск возник. Но вмешалось Сердце магии, — Минотаврус посмотрел на Матариса с лёгкой улыбкой. Она так необычно смотрелась на его массивном лице, что моё сердце заполошно забилось. — По-видимому, вы очень нужны Сердцу и государству, принц, чтобы пропа́сть зря.

11. Его Высочество принц Матарис

Известие о том, что человек, которому я всецело доверял, скорее всего, действовал мне во вред, меня удручило. Хотя стоит ли удивляться — жизнь во дворце способствует постоянным интригам. Придворные постоянно плетут заговоры друг против друга, чтобы возвыситься или удержаться на своём месте. Но подставить под удар королевскую семью? Для этого нужна очень веская причина! Либо у меня огромное количество вопросов к Тайной канцелярии, ведь именно они проверяют всех, кто попадает во дворец.

Посмотрел на задумавшегося Ричи. Друг детства смотрел в одну точку. Он всегда так делал, если глубоко задумывался. Терзал клыком нижнюю губу и тихо постукивал по полу ногой.

Непросто пережить предательство человека, которого сам подпустил настолько близко. Я вздохнул и прижался щекой к Лилу, тепло которой окутывала меня заботой. Прикрыл глаза.

Однажды отец сказал мне, что предательства не существует. Человек просто меняет свою точку зрения в самый неудобный для тебя момент. Вот и всё, сказал мне отец. Ты можешь делать то же самое, добавил он. Или не делать. Это будет твой выбор. Тот родительский урок понизил во мне градус разочарования в людях. Но всё же… Почему я сам не заметил изменений в поведении наставника? Они должны были быть. Не хотел? Настолько доверял?

Лилу легко постучала пальчиками по моему плечу и, открыв глаза, понял, что слишком погрузился в собственные размышления. Обвёл взглядом присутствующих в кабинете. Все трое выжидательно смотрел на меня. Кашлянув, Минотаврус спросил, видимо, уже не первый раз:

— Ваше Высочество, кому ещё вы доверили тайну о своей… э-э-э… своеобразной проблеме?

Я кивнул в сторону Ричи.

— Ещё он знал, — сказал вслед за кивком. — И больше никто.

— Ах ты ж драный кошачий хвост! — в сердцах воскликнул он и через весь кабинет решительно направился к угловому шкафчику.

Резко распахнул обе створки и на секунду замер. После чего погрузил обе руки вовнутрь. Звякнул стеклом. Забулькал жидкостью. Выпил залпом, запрокинув голову. Утёрся рукавом и захлопнул дверцы. Повернулся ко мне набычившись.

— То есть! — начал он и голос его становился всё ниже. — Поправь меня, если я не прав! Ты так ничего и не сказал королю?! Ты в своём уме? Мы же договаривались, Матарис!

— Извините, — раздался незнакомый голос, — не хотелось бы вас прерывать, но у меня срочное сообщение.

Я повернулся к источнику звука и только после этого понял, что голос идёт из зеркала. Арис резво соскочил со стола, а Минотаврус, наоборот, поспешно отошёл к двери, но кабинет не покинул.

— Его Величество непревзойдённый Рейнис X Валарион неистово желает сию же секунду переговорить со своим любимейшим сыном, где бы он ни находился! — с восторгом и восхищением пропел первый королевский глашатай.

Только сейчас я узнал его голос, слегка искажённый зеркальной магией, и недовольно скривился. Сто́ит вспомнить отца, и он тут же появляется. Что за родительская магия?!

Встал. Оглядел себя, поправив выбившуюся из-под ремня рубашку, выдохнул и решительно подошёл к зеркалу. Прежде чем ответить глашатаю, посмотрел на встревоженную Лилу и подмигнул ей.

— Я готов, — сообщил, глядя в чёрный провал зеркала.

Оно тут же пошло рябью и через несколько секунд появилась картинка. Богато обставленный личный кабинет отца. Пустое кресло с резными подлокотниками. Ковры с высоким ворсом, в котором ноги утопают по щиколотку. Вдалеке виднелся широкий стол, заваленный свитками и стопками бумаги, вот и всё, что открылось моему взору.

Вдалеке послышались торопливые шаги.

— Его Величество непревзойдённый… — в экстазе завопили в зеркале.

— Цыц! — рявкнул отец. — Кыш!

Я улыбнулся: как всегда, немногословен!

Статный мужчина с серебристыми висками легко и изящно опустился в кресло. Он был в домашней одежде, и я расслабился, значит, разговор предстоит неофициальный. Вздёрнув подбородок и приложив палец к губам, отец внимательно смотрел на меня сквозь опущенные ресницы. Взгляд его был пронзителен. Молчание долгим. Но я прекрасно знал эту королевскую уловку, взять паузу и тянуть её, пока жертва не начнёт нервничать. Грехов за мной не было, поэтому я спокойно ждал, пока отец соизволит заговорить.

— Рад видеть тебя, сын мой, — наконец-то, произнёс король и улыбнулся.

— Взаимно, — почтительно склонив голову ответил я.

— Чем ты успел насолить Фирингам, что они мечутся, как муравьи в разрушенном муравейнике? — поинтересовался отец. — Я ведь просил тебя их не трогать. Не пугай слабого — паника неуправляема.

— Они не так слабы, как демонстрируют, отец, — возразил я ему.

— Вот как? — глаза короля стали жёсткими. — Тогда разберись.

— Могу попросить о милости, Ваше Величество? — спросил я и, увидев короткий кивок, продолжил: — Мой наставник, служивший короне верой и правдой, не оправдал моего доверия. Помоги его найти.

Отец откинулся на спинку кресла и вновь уставился на меня пронизывающим, достающим до самых печёнок, взором. Я понимал, что сейчас практически подписываю своему учителю смертный приговор.

— Его найдут, — вынес вердикт король. — Поступи с ним, по справедливости. Воздай не по заслугам, а по своей прихоти.

— Благодарю тебя, отец, — я склонился в ещё более низком поклоне, чем до этого.

— А теперь, любезнейший сын мой, когда с неприятными вопросами покончено, — голос короля совершенно изменился и в нём зазвучали игривые нотки. Я вскинул голову и с удивлением уставился на него. — Расскажи мне, почему о твоей свадьбе я узнаю́ от дворцовых сплетников?

На секунду прикрыл глаза и обругал себя последними