Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 2

«Мне просто нужен был знак, – мысленно увещевала она себя. – Теперь откладывать больше нельзя».

Женевьева распахнула двери в главную спальню и затащила на кровать чемодан. Она поморщилась, когда услышала отчаянный стук. Когти царапали стекло, и дом наполнился скрежетом – за окнами трепетали чернильные перья. Выбрасывая на кровать платья, юбки и нижнее белье, Женевьева пробормо- тала:

– Оно где-то здесь.

Когда она добралась до дна чемодана и вытащила искомый предмет, стук смолк.

Это был черный конверт с филигранным тиснением: завитки на сверкающей серебряной фольге. На сургучной печати красовалась ветка с шипами, покрытая дикими розами и ягодами, с большой буквой «S» посередине. Внутри лежал бархатистый пергамент – самая роскошная бумага, что когда-либо попадала ей в руки, – с изящно выведенными насыщенно-сапфировыми чернилами словами. Женевьева вытащила письмо из уже вскрытого конверта, развернула, и на плечи опустилась тяжесть. Кровь закипела, когда она снова его пере- читала.

От управляющего Энчантры

Дражайшая Тесси,

Прошу простить, что тебе пришлось так долго ждать моего ответа. Ситуация в моей семье усложнилась с годами, и боюсь, я потерял счет времени. Не хочу утомлять тебя деталями.

Знаю, нам нужно многое обсудить, даже помимо тем, которых ты касалась в письмах, и я должен настоять, что нам следует сделать это лично.

Должен выразить глубочайшие сожаления, что наше общение оборвалось и я не выходил на связь до нынешнего момента, но теперь я очень хочу исправить свои ошибки.

Прилагаю небольшой подарок на дорожные расходы. Пожалуйста, не сочти за благотворительность, а то я тебя знаю, но поскольку у меня денег больше, чем я – и весь мой род – могу потратить, это самое меньшее, что я могу предложить для продолжения нашего знакомства. Знаю, скоро весеннее равноденствие, но я настаиваю – приезжай до его кануна, когда у меня будет небольшой перерыв от обязанностей перед Ноксом. Я прямо-таки настаиваю на твоем визите. К тому же как раз идеально поспеет демоника.

До очень скорой встречи,

твой старый друг,

Баррингтон Сильвер

Когда она впервые открыла письмо дома, то заметила: чернила в некоторых буквах слегка растеклись, и части некоторых слов казались толще остальных. Между строк проступила до боли знакомая фигура.

Ворон.

– Проклятые птицы, – пробормотала она.

Теперь предзнаменование стало очевидным – как и ощущение, исходящее от пергамента. Легкая вибрация тепла – именно то, что она училась распознавать последние месяцы. Магия.

Знаю, скоро весеннее равноденствие, но я настаиваю – приезжай до его кануна.

Женевьева собиралась уехать из Рима заблаговременно, до равноденствия, но волнение и все эти достопримечательности…

Лучше поздно, чем никогда, верно?

Она засунула приглашение обратно в дневник и захлопнула чемодан. Пора.

Грохот за спиной достиг апогея: клювы стучали по стеклу с такой силой, что Женевьева удивлялась, как оно еще не разбилось. Вороны оглушительно каркали и бешено хлопали крыльями в такт ее сердцу.

– Уже иду, – проворчала она, стаскивая с кровати почти неподъемный чемодан.

Но когда она наконец обернулась, готовая выйти, птицы исчезли.

Канун весеннего равноденствия

2. Приглашение

Лучи послеполуденного солнца проникали в окно, окутывая спальный вагон первого класса чарующим золотистым светом. За окном проносилась сельская Тоскана – пожалуй, ничего прекраснее ей видеть еще не доводилось. Но Женевьева на нее почти не глядела: нервы были на пределе, ведь поезд приближался к цели.

Последняя тележка с обедом прокатилась по коридору мимо ее купе – звон стаканов и тарелок медленно затих. Женевьева нетерпеливо постукивала ногой, дожидаясь следующей остановки.

Путешествие по итальянской провинции оказалось неудобным, изнурительным и, что самое страшное, ужасно скучным. Сначала она пыталась перечитывать книги из чемодана, но, убедившись, что нашествие воронов могло быть результатом магического воздействия, известного как сглаз, быстро заскучала.

Протянув правую руку к левой, она попыталась потрогать кольцо, снова забыв, что больше его не носит. И с разочарованным вздохом уронила руки на колени. Оказаться запертой в четырех стенах без единого интересного собеседника – личная версия ада для Женевьевы. Она натерпелась одиночества, пока росла в поместье Грим- мов.

В то время, когда покойная мать, Тесси Гримм, обучала ее сестру искусству некромантии, Женевьева сидела взаперти и могла говорить лишь с мягкими игрушками да куклами. Как старшая, Офелия унаследовала магию матери, и Женевьеве потребовались годы, чтобы осознать, как сосредоточенность их матери на Офелии заставляла ее саму чувствовать себя единственным ребенком. И вызывала постоянную потребность быть в компании. Или в чужой постели.

Женевьева привыкла скрывать свою магию – боялась, что мать узнает о ее силе и начнет опекать, как Офи. Она решила, что не желает иметь ничего общего с диковинным миром Тесси Гримм. А потом, всего несколько месяцев назад, их мать умерла, и Офелия унаследовала семейное дело. Но Офелия выбрала свой путь и решила использовать статус некроманта иначе: стала помощником для всех паранормальных существ, появлявшихся на пороге поместья Гримм в последние месяцы – ведьм, призраков, вампиров, дьяволов, – и Женевьева осознала, сколь умышленно наивно она воспринимала реальность.

Опыт участия в Фантазме – адском соревновании, куда они с Офелией попали прошлой осенью, – пробудил в ней желание узнать о паранормальных явлениях как можно больше. Само соревнование не вызвало у Женевьевы особых трудностей. Она знала: ее особый вид магии – унаследованной от их с Офелией отца – позволит легко избежать всех физических ужасов и испытаний в особняке дьявола. Но без магии она, вероятно, не продержалась бы и дня, и это вызывало досаду.

У Женевьевы было множество возможностей рассказать Офелии о новообретенном желании учиться. Но при каждой попытке она осознавала, что не может признаться в собственной глупости. Как долго она бежала от семьи, от себя самой.

И она не была готова признать главную причину, по которой перестала презирать паранормальное. Она больше не пыталась завоевать любовь мужчины, который никогда ее не любил…

Размышления прервал свисток, возвестивший, что поезд прибывает к следующей остановке – во Флоренцию. Ближайший город к ее конечному пункту назначения.

Отражение Женевьевы в окне оживилось.

Она уже близко. Так близко к семье, похожей на ее.

Женевьева залезла в карман плаща и вытащила фотографию. Она нашла ее в комнате матери,