Лавка забытых вещей. Дело о белом пере - Марина Исайр Страница 17

— Не совсем пусто, — сказала я.

Я остановилась у развилки, потому что на камне справа белел знак пера.

Он был небольшой, почти незаметный, и если бы светляк Дамиана не скользнул по стене именно в эту секунду, мы могли бы пройти мимо. Сначала я решила, что знак выцарапан в камне, но, подойдя ближе, поняла: нет. Его нарисовали поверх. Чем-то светлым, рассыпчатым, похожим на мел.

Только это был не мел.

Я надела перчатку и осторожно провела пальцем рядом, не касаясь самого знака.

— Пепел, — сказала я.

— Обычный? — спросил Рей.

— Нет. От призрачного следа. Как будто что-то или кто-то сгорел не до конца и оставил после себя только форму.

Дамиан поморщился.

— Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи спокойно.

— Я не спокойно. Просто если я начну кричать каждый раз, когда вижу что-то невозможное, у меня быстро сядет голос.

Рей поднял жезл, и его свет лёг на стену ровнее.

— Он был здесь недавно?

Я коснулась камня рядом со знаком уже осторожнее. Холод сразу прошёл через перчатку, и перед глазами мелькнул край серого плаща, мокрые ступени, женская рука, которая цепляется за стену, и золотая лента, исчезающая в темноте, и где-то позади Тая резко втянула воздух, хотя дышать ей было совершенно незачем.

— Сегодня, — сказала я и отняла руку. — Совсем недавно.

Рей хотел что-то ответить, но в глубине хода раздался тихий звон.

Не громкий, не пугающий сам по себе. Просто короткий металлический звук, будто кто-то уронил цепочку или тонкий ключ на каменные ступени, но в этом подземелье любой звук сразу становился чужим, потому что вода несла его по коридору, стены возвращали эхом, а темнота добавляла лишнее.

Рей поднял руку, приказывая замереть.

Мы замерли.

Звон повторился.

— Скажите мне, что это крыса, — прошептал Дамиан.

— Крысы обычно не носят цепочки, — так же тихо ответила я.

— А вдруг у местных подземных крыс богатая культура?

— Кроу, — сухо сказал Рей.

— Всё. Молчу. Очень культурно молчу.

Я прислушалась. Сначала слышала только воду, наше дыхание, далёкий скрип старых камней и тихое недовольное фырканье Морриса, которому явно не нравилось мокнуть, а потом под всем этим уловила другой звук.

Плач.

Не громкий, не живой в обычном смысле. Скорее оостаточный звук, который зацепился за стены и повторялся снова и снова, потому что никто вовремя не услышал.

— Это не ловушка, — сказала я, хотя, если честно, сама себе не очень поверила. — Кто-то зовёт.

— Кто-то живой? — спросил Рей.

— Не знаю.

— Вот это всегда самая обнадёживающая часть наших разговоров.

— Зато честная.

Мы пошли на звук. Ход постепенно сужался, вода становилась холоднее, а стены — темнее, будто здесь камень впитал столько сырости, что уже не собирался высыхать никогда. Светляк Дамиана пару раз мигнул, и мне ужасно захотелось попросить его сделать ещё один, запасной, но я не стала. Во-первых, маги не любят, когда им подсказывают, как пользоваться магией, а во-вторых, если человек сам понимает, что в подземелье лучше иметь больше света, а не меньше, он и без меня справится.

Ход неожиданно оборвался ступенями вниз.

На последней ступени лежала золотая лента Миры.

Та самая. Я узнала её сразу, хотя видела всего один раз, да и то через перчатки, и сейчас она лежала на мокром камне аккуратно, почти вызывающе, словно кто-то специально положил её туда и ждал, когда мы заметим.

— Это невозможно, — сказала я.

Рей посмотрел на меня.

— Вы её брали?

— Нет. Лента осталась наверху. Я видела, как вы завернули её в платок.

— Завернул, — подтвердил Дамиан. — И, если она сама сюда пришла, я увольняюсь. Не сразу, конечно, сначала досмотрю, чем закончится, но потом точно подумаю.

Лента шевельнулась.

Дамиан замолчал.

Она не взлетела, не вспыхнула и не исчезла сразу, как это любят делать особо драматичные артефакты, а просто медленно поползла по камню, цепляясь краем за воду, и юркнула в узкую щель между плитами.

— Всё, — сказал Дамиан. — Я уже думаю.

Рей опустился на колено и провёл рукой по краю плиты.

— Здесь дверь.

— Я её не вижу.

— Я тоже.

— Тогда откуда такой вывод?

— Потому что ленты не ползают в стены просто так.

— Убедительно, — пробормотал Дамиан. — В отчёт так и запишем.

Я подошла ближе, и меня сразу потянуло к щели. Не физически, нет, а скорее внутри что-то откликнулось, как бывает, когда слышишь своё имя в чужой комнате. Камень был мокрым, холодным и совершенно обычным на вид, но под пальцами, даже через перчатку, дрожал тонкий след.

— Она не для вас, — сказала я.

Рей поднял на меня глаза.

— Дверь?

— Да.

— А для кого?

Я не хотела отвечать, потому что ответ мне самой не нравился.

— Для меня.

Он встал так быстро, будто уже собирался запретить мне прикасаться к камню. Я даже успела представить, как сейчас начнётся очередной спор про безопасность, здравый смысл и мою привычку лезть туда, куда нормальный человек не полез бы даже с отрядом. Но времени не было.

Я коснулась плиты.

Камень дрогнул.

Не сильно, но достаточно, чтобы вода у ступеней пошла мелкой рябью. Потом где-то внутри стены что-то скрипнуло, сдвинулось, и перед нами открылся проход, которого не было ни на карте, ни в старых городских планах, ни, подозреваю, в здравом смысле.

Оттуда ударил холод.

А следом — белый свет.

Я ожидала чего угодно, только не этого. После грязной воды, мха, ржавых скоб и тёмного хода белая комната казалась почти невозможной. Она была не новой, нет: стены серые, древние, покрытые трещинами и символами, кое-где камень осыпался, а потолок терялся в темноте. Но в центре пола сиял круг из перьев.

Настоящих и ненастоящих одновременно.

Они лежали на камне и всё же как будто не касались его. Дрожали, чуть светились, поднимались на тонком воздухе, и от этого у меня сразу заболели виски, как в детстве, когда мать Агата слишком резко закрывала дверь в часовню Грани.

У стены стояли девушки.

Элиза. Марта. Селина. Ирис.

Я узнала их по портретам и вещам, по голосам, по тем крошечным следам, которые они оставили в мире живых. Они были бледными, почти прозрачными, но уже не такими испуганными, как в первые минуты после смерти. Скорее уставшими. Очень уставшими от того, что их всё ещё держат там, где они не должны быть.

— Вы пришли, — сказала Ирис.

Рей, конечно, не слышал. Но он увидел моё лицо и сразу понял достаточно.

— Они здесь?

— Да.

И вот в этот момент из темноты