Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев Страница 16

Вскоре дежурный диспетчер, сидевший у телефонов, доложил, что на пятой скважине спуск закончен.

– Разрешите дать ток? – Диспетчер положил руку на рубильник.

Трофимов молча кивнул.

– Сорок третья готова! – сообщил диспетчер, включая второй рубильник.

– Восьмая и тридцать первая готовы! Двенадцатая! Сто девятая! – выкрикивал диспетчер.

Стрелки самопишущих электротермометров поползли влево. Микрохолодильники действовали.

В диспетчерскую вбежала запыхавшаяся Ольга. Щеки ее порозовели.

– Ой, я, кажется, опоздала!

Все, кто стоял у приборного щита, обернулись. Трофимов, встретившись взглядом с Ольгой, улыбнулся. Радостью просияло ее лицо..

Когда был замкнут последний рубильник, Воронин посмотрел на часы.

– Пятьдесят одна минута вместо полутора часов по графику! – сказал он. – Молодцы, подземники!

Прошел еще час. Члены комиссии ушли обедать. Только Ольга ни на минуту не отходила от приборного щита. Ей все казалось, что температура в скважинах падает слишком медленно. Она то и дело подходила к щиту, постукивала пальцем по плоским стеклам, за которыми белели медленно двигавшиеся клетчатые ленты регистраторов температуры. А когда первый прибор показал 50 градусов ниже нуля, Ольга сверила время со своими расчетами. Все в порядке – расчеты верны. Успокоившись, она открыла сумочку и вынула зеркало. «Боже мой, на кого я похожа! – подумала, она, глядя на свои растрепавшиеся волосы. Так вот почему он так на меня посмотрел!» – вспомнила Ольга улыбку Трофимова, которой он встретил ее. Легкий румянец выступил на щеках. Она еле успела привести себя в порядок, когда вернулись Трофимов и Воронин.

– Пора откачивать воду, – сказал Алексей Петрович, взглянув на электротермометры. Диспетчер подошел к большому щиту, где были установлены регуляторы электропогружных насосов. Он начал переключать приборы на малые обороты.

– Давай на максимальные, не бойся, – сказал Трофимов и добавил: – Передайте геофизикам, чтобы следили за водяными контурами. Обо всех изменениях пусть сообщают сюда

Вошли Нури и Зарубин.

– Ну куда же вы пропали? – говорил на ходу директор журналисту. – Ведь самое интересное здесь, а вы разгуливаете по промыслу.

– Я был у Громова, наблюдал работу его бригады.

– Да чудак вы человек, отсюда же лучше все видно. Здесь весь промысел. Вот, например, этот. – Директор указал на прибор, только что включенный диспетчером. – Регулирует работу электропогружного насоса в четвертой скважине. Если вы пойдете к этой скважине, вы ничего не увидите.

А здесь видно все. Вот эта стрелка показывает число оборотов, а вот эта – производительность. Видите, она стоит на цифре тридцать пять. Это значит, тридцать пять литров в секунду. Вы хотите знать, что откачивает насос? Пожалуйста. Вот еще две стрелки: эта показывает процент воды, та – процент нефти.

– Что же, насос качает одну воду?

– Совершенно верно. Зона вокруг скважины обводнена. А вот в сорок седьмой скважине, видите… – Директор указал на другой прибор. – Воды восемьдесят четыре процента, нефти – шестнадцать. Насосы всех обводненных скважин работают сейчас на полную мощность. И если притока посторонней воды в зоны этих скважин не будет, тогда все они вскоре перейдут на чистую нефть.

– Так именно и будет! – вмешался в разговор Трофимов.

– Алексей Петрович, вас к телефону, – сказал диспетчер.

– Я слушаю. Уменьшается? Замечательно! – Трофимов положил трубку. – Товарищи, звонил Козлов от геофизиков. Он Говорит, что зона обводнения уменьшается. Скоро можно будет начать нагнетание воды за контур.

Прошел еще час. Нефти в скважинах обводненной зоны больше, воды – меньше.

– Пора, – сказал Трофимов.

Диспетчер замкнул рубильники нагнетательной станции. Он с любопытством наблюдал за поведением многочисленных приборов. Судорожные колебания стрелок и самописцев указывали на первую волну давления, прошедшую по нефтяным пластам. Постепенно движения стрелок стали устойчивыми.

Алексей Петрович повернулся к диспетчеру:

– Пора закрыть эксплуатационные скважины и начать нагнетание газа в нефтяную зону.

Через несколько минут снаружи донеслись приглушенные, но частые постукивания компрессоров.

К вечеру пробный отбор нефти показал увеличение ее притока к скважинам. Но давление у забоев скважин было еще небольшим. Некоторые скважины давали чистый газ.

– Придется несколько деньков постоять, – сказал Трофимов директору промысла Гасан-Нури.

Но директора это замечание не огорчило. Повеселевший, он уже прикидывал в уме, когда промысел сможет выполнить годовой план. Закончив подсчет, он посмотрел на Трофимова и Кириллову, стоящих рядом.

– Ай, какие же вы молодцы! Вы промысел вылечили. Олечка, дай, я тебя расцелую. – И растроганный Гасан-Нури шагнул к Кирилловой, которая, смеясь, выбежала из диспетчерской.

* * *

Возвращался Алексей Петрович в Приморск, когда на землю уже спустилась ночь. С грустью посмотрел он на пустое сиденье рядом с собой – Ольга задержалась на промысле.

Проехав вдоль морского берега до Соленого мыса, он не повернул вправо, куда уходила дорога, а по песчаной отмели проехал метров триста вперед, остановил машину под скалистым обрывом, погасил свет и выключил мотор. Пройдя еще немного пешком, он оказался возле двух больших камней, образовавших как бы естественное кресло. Это было его излюбленное место. Усевшись, он с наслаждением затянулся папиросой. У ног плескалось море, легкий ветерок, поднявшийся к вечеру, освежал лицо. Далеко в море мелькали созвездия огоньков – это светились морские эстакадные островки, с которых бурили морские скважины в прибрежной зоне,

Дышалось легко, свободно. Приятно было думать, мечтать.

Но то ли горячие, не успевшие остыть от дневного зноя камни, то ли удобная, расслабленная поза, то ли суета и волнение прошедшего дня, а может быть, все это вместе перепутало мысли, смежило глаза…

Проснулся Алексей. Петрович неожиданно, словно от толчка. Еще не понимая, что с ним и где он, услышал позади себя голоса. Он невольно вытянул затекшую ногу. В воду посыпались камешки. Только тут он окончательно пришел в себя, прислушался. Было тихо, только сильней плескались внизу волны да сзади наверху шелестела листва кустарника под порывами посвежевшего ветерка. Значит, ему послышалось. Пора ехать. Трофимов собрался встать, но вдруг ясно услышал, как кто-то сказал по-английски:

– Никого нет. Это море. У вас слабые нервы, господин Краузе. Это не годится. Люди вашей профессии не должны иметь нервов.

– Извините, мне послышалось. – Голос показался Трофимову очень знакомым.

– Я уполномочен сообщить, что шеф недоволен вашей деятельностью, а точнее, бездеятельностью. Это может плохо кончиться для вас. – В голосе послышалась угроза.

– Я стараюсь, но это очень трудно.

– Вы что же, хотите, чтобы большевики принесли вам секрет своего холодильного аппарата на золотом блюдечке? Не дождетесь.

– Но ведь кто мог знать…

Дальнейшее Трофимов не расслышал.

– Вы обязаны знать. И зачем было лезть в окно, когда есть дверь? Романтики захотелось? К черту! Мы платим вам не за