Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин Страница 16

Он вынул руки и опустил вдоль тела. Стоял, чуть покачиваясь вместе с башней, и дождь барабанил по обтекателю над нами.

Молния вспыхнула где-то совсем близко, и на секунду обтекатель залило белым. Я увидел его лицо целиком.

Я шагнул ближе.

— Вы ничего не докажете, — сказал он спокойно.

— Может, и не докажу, — согласился я. — Все это косвенные улики, хороший адвокат сможет это использовать. — Я опустил фонарь чуть ниже, свет лег ему на грудь. — Вот только вы сейчас стоите в трехстах футах над землей, ночью, в грозу, на закрытой площадке, внутри головного обтекателя, куда полезли искать чужую перфокарту. Это, Вэнс, уже никакой адвокат не объяснит.

Он дернулся к внутреннему карману.

Я ждал этого и все равно едва успел. Рука его нырнула под мокрую куртку и вышла с монтажным пистолетом, тяжелой пневматической штукой для забивки крепежа, какой на сборке загоняют штифты в металл. С трех шагов такая пробьет человеку грудь навылет.

Он вскинул руку, но я уже бросился на него.

Здоровым плечом я принял его в корпус, отбив ствол вбок. Пистолет ударил, коротко и глухо, штифт с визгом ушел в титановую обшивку над нами и высек искру.

Я перехватил запястье обеими руками, вывернул наружу, раненое плечо взорвалось болью. Левая рука почти не держала, но вес и рывок сделали свое. Вэнс потерял равновесие, монтажный пистолет вылетел из пальцев, лязгнул о настил и улетел в темноту под стойки.

Он рванулся, пытаясь достать меня локтем и попал прямо в перевязь. В глазах у меня потемнело от боли.

Но я не отпустил его. Развернул, заламывая руку за спину и всей тяжестью припечатал грудью к титановому шпангоуту макета. Металл гулко отозвался.

Вэнс захрипел, дернулся раз, другой и обмяк, тяжело дыша щекой в холодную обшивку.

— Не дергайтесь, — выговорил я сквозь зубы, нашаривая рацию. — Верекер. Он здесь. Наверх, живо.

Рация отозвалась коротким подтверждением.

Я держал его коленом и здоровой рукой, пока внизу лязгал поднимающийся лифт. Дождь барабанил по обтекателю. Вэнс молчал, уткнувшись лбом в титан.

Когда Верекер с двумя охранниками протиснулись в люк, я ослабил захват и, придерживая его за вывернутую руку, похлопал по карманам куртки.

Во внутреннем кармане, во влажном полиэтиленовом пакете, плотно перетянутом резинкой, лежала кассета с двумя катушками магнитной ленты. Рядом, сложенные вчетверо, находились светокопии чертежей бортового вычислителя.

Он принес их с собой, придя за перфокартой. Ленты держал при себе, потому что этой ночью, последней перед аннулированием пропуска, собирался вынести их с объекта.

И вынес бы, не окажись наверху человека, три ночи кормившего комаров в темноте.

Я передал пакет Верекеру. Тот посветил фонариком, посмотрел на маркировку на катушках и поднял глаза.

— Оригиналы, — сказал он. — Полетные коды. Боже мой, Митчелл, вы сделали это.

Молния ударила еще раз, вспышкой залив обтекатель, в этом свете лицо Вэнса, прижатое к титану, выглядело очень старым и усталым.

Глава 7

Чужие руки

Вэнса увезли в наручниках на рассвете, когда гроза уже отходила к океану, оставив над мысом низкое серое небо и лужи на бетоне. К полудню я сдавал дело.

Разбор шел в конференц-зале административного корпуса, при всем начальстве центра. Крест сидел бледный, но с таким облегчением на сером лице, будто с плеч у него сняли ракету целиком.

Восс прямой, сухой, при своем стеклянном спокойствии, но и у него в этот раз спокойствие держалось на честном месте, а не на нервах. Я выложил все по порядку. Мотив обида и деньги.

Заказчик, покупавший коды, вопрос открытый, не флоридский я его оставил для будущего следствия.

— Значит, все-таки не несчастный случай, — сказал Крест тихо, когда я закончил. — А я, грешным делом, до последнего надеялся.

— Несчастный случай был бы удобнее, — согласился я. — Но перила врать не умеют.

Он не нашелся, что ответить, только вытер лоб платком по привычке, хотя кондиционер работал исправно.

К вечеру пришли бумаги. Официальная благодарность на бланке с синей орбитой, подписи, печати.

Пуск «Скайлэба» центр подтвердил на май, коды вернулись в сейф, программу спасли. Верекер отвез меня в аэропорт молча, как и в первый день, лишь у стойки, пожимая руку, обронил, что таких проверок, когда проверяющего пытаются задуть азотом, у них на мысе еще не бывало.

Чтобы я больше не прилетал, а то он привыкнет к острым ощущениям. Для Верекера это сходило за теплое прощание.

В Вашингтон я вернулся на другой день, в самом начале февраля. Столица встретила тем, чем Флорида давно забыла, мокрым снегом, серым небом, лужами со льдом по краям тротуаров. После духоты мыса Канаверал холод показался почти чистым.

Отдел встретил тепло и шумно. О'Коннор, едва я вошел, потребовал немедленно и во всех подробностях рассказать, правда ли, что я лазил на ракету в грозу.

Услышав, что правда, объявил на всю комнату, что проиграл Коллинзу второй обед за месяц, поскольку ставил на то, что федерал в жизни не полезет на триста футов в молнию. Бэкстер, не вставая, выспрашивал про флоридскую рыбалку и сокрушался, что зубатку я ел, а его не позвал.

Даже Моррис из-за своей сигары буркнул что-то, отдаленно похожее на «неплохо, Митчелл». Дэйв хлопнул меня по спине и заявил, что при таких темпах меня скоро начнут крутить в кинохронике перед сеансами, а он будет продавать мои автографы в буфете и жить безбедно.

Дороти приколола благодарность НАСА к доске, рядом с газетой про Озарк, отступила на шаг, оценила композицию и сказала, что скоро придется вешать вторую доску.

Радость, впрочем, вышла короткой.

Томпсон вызвал меня под вечер, когда отдел разъехался. Я застал его в кабинете за старнным занятием.

Он держал в зубах незажженную сигару и с ненавистью смотрел на нее, скосив глаза, будто она была живая и виноватая лично перед ним. На столе лежала початая пачка жевательной резинки.

— Садись, — сказал он, не вынимая сигары. — И не смотри так. Не курю. Держу для формы. — Он вздохнул, вынул сигару, положил на край пепельницы, где та лежала целая и нетронутая, как экспонат. — Жена объявила, что если учует дым еще раз, заберет детей и уедет к матери в Ричмонд. А ее мать, Митчелл, я не переношу сильнее, чем бросать курить. Так что вот. — Он сунул в рот пластинку жвачки и поморщился, как от лекарства. — Жую эту дрянь. Мятную. Взрослый человек, старший агент, а жую резинку, как школьник на задней парте.

— Держитесь, — сказал я. — Говорят, помогает.

— Это говорят только те, кто не курил