Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай Страница 14

На первой полосе Лорвенского вестника красовалась надпись:

“Королевский бал-маскарад: кто поразил Её Величество?”

Я не стала это читать, далее новость о том, что арестовали сына директора городского театра. Пробежала по ней глазами — ничего нового.

“Стихийное бедствие в Тальмезоне: сход снега отрезал город от всего мира!

Текст пестрел тревожными деталями:

Железнодорожное сообщение прервано, как минимум на три дня.

Несколько человек пропали без вести.

Снежная буря не даёт людям выйти из дома.

Магическая почта работает с перегрузом, доставляя изолированным жителям и туристам продукты.

Я перевернула страницу. Здесь рекламировали новый роман модной писательницы:

"Новый роман Вельгемоны Вьюн 'Поцелуй болотного демона' — скандал сезона!"

Далее шли полезные советы:

"Настойка из водяных пауков — лучшее средство от зимней хандры!"

"Как пополнить магический резерв: болотные пиявки и интимные упражнения из древних гримуаров".

Я закашлялась. Эти газетчики потеряли всякий стыд!

Подняла взгляд на Крау, чьи пальцы с нетерпением барабанили по набалдашнику трости.

— Дело в этом? — ткнула ногтем в злополучную заметку о Тальмезоне.

— Ну не в пополнении магического резерва при помощи интимных упражнений!

— Стихийное бедствие в Тельмезоне? Думаете, родители Бекки могли пропасть без вести?

— Цитирую письмо, которое я видел в доме Гарденсов номер один:“Дорогие Бекки и Пауль, Тальмезон прекрасен! Солнечно, гуляем, любуемся великолепной архитектурой и горными вершинами." — Крау наклонился вперёд, его глаза сверкали. — Интересно, правда? Письмо отправлено именно в тот день, когда...вся эта великолепная архитектура оказалась под шестиметровым слоем снега.

— Что же такое получается?..

— Давайте подождём с выводами, пока не поговорим с Одиль?

Я задумчиво кивнула.

Крау вышел в коридор, его трость глухо стукнула о металлический порог.

— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо. — Дверь никому не открывайте.

Через минуту раздался стук:

— Чай для пассажиров первого класса! — пропел приятный баритон.

В поезде топили, но холод всё равно пробирался через тонкие окна, и я решила, что горячий чай нам с Рэмондом не помешает. Скорее всего, Крау тоже так подумал, вот и заказал для нас.

Я впустила высокого, стройного проводника с подносом. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Этот звук отчего-то заставил меня встревожиться.

— От шеф-повара, — проводник поставил передо мной фарфоровый чайник, от которого потянуло ароматом сладких лесных ягод. — С мёдом и тёртой корицей.

Он уже разливал чай, когда я заподозрила неладное: Перчатки!

Вместо белых, служебных, на его руках были дорогие перчатки из тонкой чёрной кожи.

Поймав мой взгляд, он всё понял. В следующий миг чайник взмыл в воздух, обдавая меня кипятком. Я рванулась вбок — фарфор разбился о стену с душераздирающим звоном.

Убийца навалился на меня, и его пальцы сомкнулись на шее.

В ту же секунду дверь купе вылетела с треском. Моего мучителя откинуло назад.

Я рухнула на пол, жадно глотая воздух и инстинктивно ощупывая шею.

А в коридоре бушевала буря.

Крау сражался уже не с фальшивым проводником, а с оборотнем.

Трость взметнулась, как хлыст, серебряный набалдашник блеснул в воздухе и обрушился на голову волку. Оборотень повалился на спину. Рэмонд бросился на него, но волк перекатился и вскочил на ноги.

Рэмонд крутанул трость между пальцами, перехватив её за середину. Одним концом, вновь напавший получил мощный удар в плечо. Оборотень извернулся и нацелил пасть на горло Крау, но зубы звонко клацнули о второй конец трости. От последующего хруста я невольно зажмурилась.

Послышался свист проводника. Люди выглядывали в коридор и тут же прятались в своих купе.

Крау тем временем создал небольшой огненный шар. Увидев его, оборотень развернулся и бросился прочь. Трость засвистела, описывая в воздухе дугу. Набалдашник врезался в захлопнувшуюся за волком дверь тамбура.

Мой страж погнался за преступником.

15

В окне я увидела убегающего волка. Сначала ему в голову прилетел огненный шар. Оборотень кувыркнулся, сбивая со шкуры огонь. Затем ворон догнал его и стал клевать. Но поезд уже нёсся прочь, и что происходило дальше, я не видела.

Проводник вставил на место выбитую Крау дверь, которая, впрочем, выглядела теперь не лучшим образом. Осколки чайника и липкие следы напитка убрали, и я села на прежнее место в тревожном ожидании. Я даже не сразу сообразила, почему у меня так болит левая сторона: щека, шея и рука. Ожоги, к счастью, не казались серьёзными. Видимо, чай успел немного остыть, пока преступник ждал, когда я останусь одна.

Прошли мучительные двадцать минут, прежде чем Рэмонд появился в купе. Он выглядел потрёпанным, со взъерошенными волосами и немного безумным взглядом.

Не сказав ни слова, он подошёл и дёрнул меня за руку, вынуждая подняться, а потом...

Впился губами в мой рот, целуя так, словно ему не хватало кислорода, и он, наконец, нашёл источник.

Его требовательные и немного грубые губы пытались наказать, может, даже сделать больно, только получалось у них плохо. От непривычных ощущений у меня закружилась голова, и подкосились ноги. Но упасть мне страж не давал, продолжая жадно целовать и прижимать к себе.

Когда он, наконец, отпустил, я почти упала на сидение, касаясь припухших губ подушечками пальцев.

— Вы... вы... Совсем спятили?

— Никак нет. Я просто немного сократил развитие событий, потому что наша станция через... — он достал из нагрудного кармана часы на цепочке, — пять минут.

Его голос звучал хрипло, будто он до сих пор не отдышался после погони.

— Каких событий?

— Ну как же? Я зол. Начинаю на вас кричать. А вы того ох как заслуживаете! Вы пугаетесь. Начинаете плакать. Я целую, чтобы остановить истерику. Согласитесь, мы бы всё это провернуть за несколько минут не успели. И пропустили бы остановку.

Невозмутимый Крау взял свою пострадавшую в бою трость, которую проводник подобрал до этого в коридоре, и вышел.

Я выдохнула, надела пальто, скривившись от боли, и поторопилась за ним.

У меня на языке вертелась целая туча вопросов, но я тоже умела злиться. Я проигнорировала поданную мне руку, когда спускалась с поезда и семенила рядом по платформе, хмуря брови и не глядя на Рэмонда.

Но ему было совершенно всё равно, он заговорил как ни в чём не бывало:

— Предвосхищая ваши вопросы: убийцу я упустил. И я его знаю. Это один из “изгнанных”. Они стали наёмниками. Вам, госпожа Лаиш, очень повезло остаться в живых.

Я замедлила шаг.

— Зачем он напал? — вырвалось у меня, хотя я уже догадывалась. — Это он написал ту записку?

Крау резко остановился и бросил на меня цепкий взгляд:

— Нет.