Лавка забытых вещей. Дело о белом пере - Марина Исайр Страница 14

Вы бледная. И кот Ваш смотрит на меня так, будто я должна была принести мясо. Моррис, разумеется, смотрел именно так. — Он всем так намекает. — Умный кот. — Не хвалите его. Он и так уверен, что лавка держится только на нём. Минна ушла, оставив после себя запах выпечки и ощущение, что, может быть, соседи — это не всегда угроза, потому что иногда — это пирожки и умение вовремя промолчать. Потом заглянул Орвен. Он, в отличие от Минны, пришёл не с пирожками, а с часами с красной крышкой, завёрнутыми в серую ткань. Я, увидев крышку, сразу сделала шаг назад. — Вы же сами говорили их не заводить. — Я и не завожу, — сказал часовщик. — Принёс показать. Может, пригодятся. — Часы, из-за которых прежний хозяин потерял четверг? — До обеда, — уточнил Орвен. — Не драматизируйте. — Простите, конечно, но потерять половину дня — уже достаточно драматично. Он поставил часы на прилавок, а потом неожиданно посмотрел не на них, а на дверь. — Ночью у лавки стоял человек. Я перестала улыбаться. — Когда? — После полуночи. Дождь уже почти кончился, а он стоял напротив, возле фонаря, и смотрел на ваши окна. — Почему вы не сообщили страже? — Сообщил. — Кому? Орвен кивнул на Морриса. Кот, сидевший на прилавке, важно моргнул. — Кот выглядел компетентнее ближайшего стражника, — пояснил часовщик. Я потерла переносицу. — Орвен, как он выглядел? — Серый плащ. Капюшон. Рост средний. Лица не видел. — И всё? — Не совсем. Он помолчал, явно выбирая, стоит ли говорить дальше. Я уже начала привыкать, что на Медной улице люди любят делать паузы так, будто получают за них доплату. — Он не отражался в луже, — наконец сказал Орвен. В лавке стало тише. Даже Тая, которая до этого пыталась незаметно сдвинуть пирожок поближе к своей шкатулке, застыла. — Совсем? — спросила я. — Совсем. Фонарь отражался. Дом отражался, и даже этот ваш кот на подоконнике отражался, хотя не знаю, как он туда забрался. А человек — нет. Моррис отвернулся, словно не считал нужным объяснять свои ночные маршруты. Я достала тетрадь и записала всё, что сказал Орвен. Серый плащ. После полуночи. Не отражался в луже. Стоял напротив лавки. — Почему вы сейчас пришли, а не ночью? — спросила я. — Ночью вы и так были заняты. — Вы видели? — У меня окна напротив. И слух ещё работает. — А дверь? — Что дверь? — Вы снова подслушивали под дверью? Орвен оскорбился. — Я не подслушиваю. Я проверяю, не нужна ли помощь. — С внешней стороны замочной скважины? — Там лучше слышно, нужна помощь или нет. И ведь сказал так невозмутимо, что спорить было бесполезно. После Орвена в лавку пришла девушка из цветочной лавки. Я видела её утром через витрину: рыжие волосы, зелёное платье, корзина с горшками и походка человека, который знает, что если растение выглядит несчастным, с ним нужно поговорить, а не сразу выбрасывать. — Селия, — представилась она, улыбнувшись. — Я хотела зайти раньше, но у вас всё время то стража, то следователи, то книги летают. Решила дождаться спокойного момента. — Боюсь, вы выбрали не самый надёжный район для спокойных моментов. — Ничего, я на Медной улице выросла. У нас спокойствие обычно означает, что что-то готовится. Она поставила на прилавок маленький горшок с фиолетовыми цветами. Цветы были закрыты, но от них пахло ночным садом, мокрой землёй и лавандой. — Это вам. Для витрины. Они раскрываются после заката. — Спасибо. Очень красиво. — Им здесь понравится. — Цветам? — И цветам тоже. Я насторожилась. Селия это заметила и подняла ладони, будто заранее показывала, что пришла без плохих намерений. — Не пугайтесь. Я не вижу призраков, если вы об этом, так как мой дар связан с деревом, корнями, старой землёй, и иногда я чувствую дома. Ваш… доволен. Где-то под полом тихо скрипнуло. — Он просто рад, что его вымыли, — сказала я. — Не только. Старые дома не радуются чистым полкам так сильно. Он вас признал. — Все сегодня решили сообщить мне что-нибудь тревожное красивыми словами? Селия рассмеялась. — Простите. Просто на Медной улице к странному привыкают быстрее, чем к новым соседям. А вы сразу и новая, и странная. Из стены высунулась Тая. — Она мне нравится. — Мы не называем людей странными, — сказала я машинально. Селия удивлённо подняла брови. Пришлось срочно добавлять: — То есть… не в первый день знакомства. — Поздно. Я уже не обиделась. Тая подплыла ближе и стала рассматривать Селию так откровенно, что мне захотелось попросить её вести себя прилично, но делать это при живом человеке было бы ещё хуже. — Красивая, — вынесла она вердикт. Я сделала вид, что поправляю цветок. — И берегитесь мужчин из Управления, — неожиданно сказала Селия. — Они сначала не верят, потом привязываются к делу сильнее, чем к собственной жизни, а потом делают вид, что так и надо. Я посмотрела на неё внимательнее. — Вы знаете Рея Волта? Улыбка у Селии стала осторожнее. — В городе все знают Рея Волта. Особенно те, кому есть что скрывать. — А вам есть что скрывать? — Конечно, — сказала она легко. — У каждой приличной женщины должны быть тайны, но мои, надеюсь, не уголовные. Когда она ушла, Тая тут же высунулась из стены почти целиком. — Она красивая. — Ты уже говорила. — И странная. — Мы не будем называть людей странными из лавки с призраками. — Почему? — Потому что это невежливо. — А если правда? — Особенно если правда. Вечером Рей пришёл с картой. Не с пирожками, не с цветами и даже не с извинениями за вчерашние приказы, а с огромной картой Ровенхольма, которую развернул прямо на прилавке, сдвинув в сторону мои записи, горшок Селии и Морриса. Последнее было ошибкой, потому что Моррис посмотрел на него так, будто Рей только что объявил войну. — Аккуратнее с котом, — сказала я. — Он сидел на материалах дела. — Значит, материалы дела были тёплыми. Дамиан, который пришёл вместе с ним, поставил на край прилавка пакет. — Я принёс булочки. Минна сказала, что без еды вы опять начнёте спорить раньше, чем надо. — Мудрая женщина, — заметила я. — Она ещё сказала, что если старший следователь снова будет командовать в чужом доме, то пусть зайдёт к ней за отдельным пирожком с перцем. Рей даже не поднял головы. — Передайте госпоже Брок мою благодарность за заботу. — Она назвала это не заботой. — Я догадался. Карта занимала почти весь прилавок. На ней были отмечены места, где нашли погибших девушек, дом Миры Эш, старый акведук, лавка и ещё несколько точек, которые Рей, судя по аккуратности отметок, проверял не один раз. — Все места связаны? — спросила я, наклоняясь над картой. — Пока нет. — А если смотреть не по