Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст Страница 134

– Четвертая дверь направо. Там должно быть открыто.

– А можно ли доставить послание лорду Перисилу?

Она снова нахмурилась.

– Главному консультанту Перисилу?

– Да, – подтвердил я, а дух леди Телдры укоризненно покачал головой, созерцая меня, не знающего правильной должности, и ее, поправляющую меня.

Добрая служащая Дома Иорич одолжила мне лист грубой бумаги и дешевый карандаш. Я черкнул пару строчек и протянул ей записку, даже не складывая ее.

– Мне незнакомы обычаи вашего Дома, – проговорил я, – но полагаю, что это будет передано лишь ему в руки и никому более.

– Именно так, – с легким презрением ответила она.

Возможно, она ненавидела свою работу – часами вот так вот сидеть и направлять посетителей туда или сюда. Интересно, как давно она этим занимается; судя по виду, так с конца Междуцарствия.

Взяв записку, она положила ее на стол и прижала чем-то вроде куска полированного камня. Я медленно удалился прочь, пристально изучая окружающее пространство. Несколько драгаэрян, в основном иоричей, шли куда-то по своим делам. Кое-кто удивленно косился на джарегов.

Общая приемная оказалась большим и удобным помещением в бледно-голубых тонах, с расчетом, вероятно, создать у посетителя тот или иной настрой.

«Знаешь, босс, для человека, который терпеть не может ждать…»

«Ай, заткнись».

Не то чтобы он ошибался.

Я уселся спиной к стене – все стулья тут стояли именно так. Вытянул ноги, прикрыл глаза и попытался расслабиться. Где-то этажом ниже остался джарег, поджидающий, пока я войду в кабинет Перисила, чтобы нанести удар. Замешан ли тут сам Перисил? Непохоже. Джареги не любят вмешивать адвокатов в противозаконную деятельность – кроме того, если бы он в этом участвовал, записка не выглядела бы подозрительно.

Суть вот в чем. Любого МОЖНО убить. Исключений нет. Если клиент тебе достаточно сильно нужен, ты до него доберешься. Но если он в курсе, что за ним охотятся, он может избегать опасности достаточно долго. Столько, сколько сумеет сохранять бдительность. Отсюда простой вопрос: как долго можно сохранять бдительность, постоянно наблюдая за переулками, чтобы не упустить того, кто весьма старательно на тебя не смотрит и выбирает удобное место и время, чтобы нанести удар, – вот сколько можно в таком состоянии выдержать?

Как правило, ответ – несколько часов; возможно, день или два.

Вышло, однако, что можно продержаться куда как дольше, если за твоей спиной приглядывает пара джарегов.

Это значило, что я в безопасности? Вовсе нет. Раньше или позже меня достанут. Но благодаря Лойошу и Ротсе у меня неплохие шансы, чтобы это случилось «позже», а не «раньше», если только я не натворю слишком много глупостей.

Знаю, о чем вы думаете. Ошибаетесь. Бывало, что я несколько месяцев кряду ни одной глупости не сотворял. Выжил ли я сегодня только потому, что убийца проявил небрежность? Возможно. Мне нравится думать, что окажись это я, записка была бы состряпана аккуратнее. Но возможно, и нет. Полное совершенство недостижимо, ошибок не избежать. Но если мы, убийцы, допускаем ошибки – клиенты остаются в живых.

* * *

Время от времени кто-то появлялся в комнате, сколько-то ждал, потом за ним приходили и куда-то уводили. Я провел в приемной часа два, пока не появился Перисил. Он приветственно наклонил голову и заметил:

– Могли бы подождать у меня в кабинете.

Я поднялся, кивнул и последовал за ним в подвальный этаж. В коридоре мы никого не встретили. Он вошел, уселся за стол и вопросительно посмотрел на меня. Я решил, что если бы за дверью стоял убийца с ножом наготове, адвокат бы как-то на это отреагировал, а потому вошел в комнату и сел.

– Не хотите объяснить? – спросил он.

– Что объяснить?

– Ладно, неважно.

– Виделись с Алиерой?

– Только что оттуда. Крайне, э, гордая особа.

– Что очевидно, или вы о другом?

– Нет, именно об этом.

– Тогда порядок.

– Можно и так сказать. – Он пошевелился на стуле так, словно только что прошел сквозь мясорубку. Весьма знакомое движение; правда, у меня «мясорубка» обычно случалась менее фигуральной.

– Подробностями не поделитесь?

– Я сумел убедить ее позволить мне ее защищать.

– Отлично проделано.

– Однако она никак мне в этом не содействует.

– Да, это сложная задача.

– Да.

– И что думаете делать?

– Еще поразмыслю.

– Я уже пытался раньше.

– И как успехи?

– Алиера не самый удачный пример логического мышления.

Он кивнул.

– Что ж, посмотрим, куда это меня выведет. Вы что-нибудь выяснили?

– Императрица столкнулась с каким-то бедствием и очень расстроена.

– В какой области?

– Зная ее, вероятно, в исторической. Мнение современников императрицу не слишком интересует.

– Точнее сказать не можете?

– Нет. Не сейчас.

– Думаете, это связано с Тирмой?

– Возможно. Я впервые слышу это слово от вас.

– Ах да, вас же не было в городе, верно?

– Да. Краем уха услышал об аресте Алиеры.

– Тирма – деревушка на дальнем северо-западе. Там возникли волнения, послали имперскую армию. Что случилось, никто не знает, но прикончили нескольких крестьян.

– Невиновных?

– Есть и такое мнение.

– Да уж, Келли бы тут много чего высказал[105].

– Кто?

– Неважно. А как взятие Алиеры под стражу этому поможет? Отвлечет внимание?

– Возможно. – Он, похоже, крепко задумался; я ему не мешал. Минуту-другую спустя адвокат проговорил: – Вопрос в том, как собирается помочь сама Алиера?

– М-да, – согласился я. – Предполагая, что все наши предположения верны.

– Надо выяснить это доподлинно.

– Вы хотите сказать, что это моя задача.

– Я хочу сказать, что рассчитываю на вашу помощь.

– Что ж, это честно, – проворчал я.

Перисил кивнул.

Наверное, надо было ему сказать, что джареги в курсе, что я вернулся, и рыскать там и сям для меня уже небезопасно. Но что это меняет? В смысле дело-то все равно нужно сделать.

«Естественно, босс, но разве делать его должен именно ты?»

«Похоже на то».

«Почему?»

«А больше некому».

«Точно, босс. А почему?»

«Хм».

– …и до тех пор, я не смогу…

– Простите, я отвлекся. Не повторите еще раз?

Перисил странно на меня покосился.

– Я сказал, что мне нужно что-то, с чем можно обратиться к суду.

– Что значит – обратиться к суду?

– Подать прошение об освобождении или попытаться обосновать «позорящее обвинение».

– Позорящее обвинение? Что, и такое есть?

– Разумеется, в прецедентах.

– И сколько раз такое поднимали?

– Успешно?

– Вообще.

– Двадцать семь.

– А успешно?

– Ни разу.

– И направлено оно будет против императрицы?

– Против Империи, но, по сути, да.

– Забудьте. Алиера никогда такого не позволит.

Он кивнул, словно и сам пришел к тому же выводу.

– Вероятно, так и есть, но я все равно хочу, чтобы это было в материалах.

– Вам решать.

– Но все это весьма странно.