Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев Страница 13

10 июня. Закончили сборку сорока аппаратов. Через неделю повезем их испытывать на промысел Белые камни.

12 июня. Какое в этому году жаркое лето! Девчата в обеденный перерыв бегают в купальню. Надо будет что-то предпринять, чтобы снизить температуру в помещениях. А что, если в каждой лаборатории установить по микрохолодильнику? Нет, этого еще нельзя сделать, могут быть неприятные последствия. Надо сначала проверить наш способ защиты. А пока можно будет охладить помещения по методу А.П. Попрошу Ашурбека заняться этим делом.

13 июня. Звонил Штанько, сообщил, что две последние колонки готовы. Он сказал: “Скажите за них спасибо А.П.: он в ущерб своим заказам настоял на изготовлении для вас этих колонок”.

Еще одна приятная новость: наша лаборатория передана тресту “Морнефть”.

Я чаще буду видеть А.П. Впрочем, не знаю, хорошо ли это. Встречи с ним и приятны и мучительны. Со мною он так сдержан и холоден!

14 июня. А.П. и Сорокин, – какие они разные и в то же время не такие, как все.

К А.П. большинство людей относится с уважением, и я, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что не просто с уважением, а с любовью. Правда, есть люди вроде Родионова, которые его ненавидят: но это люди непорядочные, и их неприязнь к А.П. лишь подчеркивает хорошее и высокое в нем.

Совсем другое дело – Сорокин. Я не слышала, чтобы о нем кто-нибудь плохо отзывался, но и нет людей, которые им восхищаются. Все в нем в меру. И не больше и не меньше.

И этим он, я бы сказала, неприятен. Он словно не живет, а наблюдает жизнь со стороны.

И потому-то удивительна дружба этих людей. Говорят, что в первые годы после войны они очень дружили. Сейчас разная работа, разные интересы, очевидно, несколько разъединили их. Но хорошая мужская дружба у них осталась.

Какая я чудачка! Рассуждаю о порядочности, а сама поступаю нехорошо.

Сегодня после работы я сидела на берегу моря в Приморском парке. Читала. Вдруг вижу – идут А.П. и Сорокин.

Не заметив меня, они сели совсем близко. Мне следовало встать и уйти, а я осталась. А.П. интересно рассказывал о своей поездке в Москву. Потом молча курили. Сорокин почти ничего не говорил. Он лишь задавал А.П. вопросы.

А.П. время от времени набирал в руки камешки и, как мальчишка, кидал их в воду.

– В детстве я любил прыгать вниз головой вон с той скалы, – неожиданно после длинной паузы заговорил А.П., показывая на утес, повисший над морем.

Сорокин с сомнением покачал головой.

– Не веришь? – с мальчишеским задором сказал А.П. и встал. – Идем прыгнем.

Сорокин нехотя пошел за А.П.

Я не на шутку испугалась. Но мне было интересно посмотреть, хватит ли смелости у Сорокина прыгнуть с такой высоты. Однако неудобно было оставаться дольше, и я ушла в глубь парка. Вскоре я вернулась. Они снова сидели над обрывом: А.П. с мокрой головой, а у Сорокина действительно, должно быть, не хватило духу. Голова его была суха. Я поздоровалась. Сорокин любезно подвинулся, уступая мне место рядом с А.П.

– Нет, спасибо, – сказала я, – хочу прыгнуть в море вон с того утеса.

Мне не терпелось увидеть, какое впечатление это произведет на Сорокина. Я была уверена, что он побоялся прыгать вместе с А.П.

– Не хотите ли тоже попробовать? – добавила я. Но он в ответ лишь недовольно глянул на меня своими белесыми глазами.

На мне был купальный костюм, и я, отойдя за большой камень, сбросила с себя платье. Однако, когда посмотрела с выступа утеса вниз, то пожалела, что похвалилась. С такой высоты я никогда еще не прыгала. Но отступать было поздно. А.П. подошел ко мне и сказал:

– Может быть, не надо, Ольга Петровна?

И спасибо ему. Мужество вернулось ко мне. Я прыгнула. К счастью, удачно.

Когда я вновь поднялась на берег, Сорокин встретил меня злым взглядом. Вскоре он ушел, придумав какой-то предлог.

– Смелый вы человек, Ольга Петровна! – сказал мне А.П. – Сорокин – и тот не решился прыгать с этого утеса. По правде сказать, я за вас очень боялся. – И он засмеялся.

– Я и сама боялась, – призналась я. – А что, Сорокина вы считаете храбрым человеком?

– Несомненно. Я пробыл с ним вместе около года на фронте, и труса он никогда не праздновал. И вообще, он хороший человек. Правда?

Я ничего не ответила, вспомнив взгляд, которым меня наградил Сорокин.

15 июня. Сегодня мне с утра захотелось посидеть на берегу одной. Взяв книгу, я отправилась за Приморский парк. Устроившись под скалистыми утесами, я любовалась морем, которое еще не совсем успокоилось после недавнего шторма. Кругом было тихо и безлюдно. Сюда редко кто заглядывает.

Но сегодня, часов в десять, недалеко от устья Каменистой, я заметила детей – девочку лет шести и мальчика лет десяти. Они играли, бросая в воду камешки. Мальчик не отходил от девочки, не позволяя ей приближаться к обрыву. Вскоре я увидела еще одного человека – инженера Сорокина. Он сидел на противоположном берегу. Ни дети, ни Сорокин меня не заметили. Чем-то заинтересованный, мальчик на время забыл про сестру, а она подошла очень близко к краю обрыва. На крутом склоне песок под ее ножками осыпался, и она, громко вскрикнув, покатилась вниз. Я поняла, что девочка упала в воду и ее может унести в море. Не подымаясь наверх, я со всех ног кинулась вдоль берега, намереваясь перехватить девочку в устье речки. Но опоздала. Девочку, а вместе с ней и мальчика, бросившегося ей на помощь, течением уже вынесло в море.

Я бросилась в воду. В платье плыть было неудобно. Перепуганная девочка крепко вцепилась в брата, а он, уже выбившись из сил, с трудом держался на воде. Это оказались дети геолога Королева – Витя и Лена.

Во всей этой истории меня поражает одно – почему инженер Сорокин, видя, что дети тонут, не ринулся их спасать? Что за трусость! А впрочем, он, возможно, и не видел всего этого. Когда я вышла с ребятами из воды, на берегу никого не было. Может, Сорокин ушел еще до того, как девочка упала в воду».

На этом записи в дневнике заканчивались.

Ольга, обмакнув перо в чернила, записала:

«16 июня. Завтра испытание микрохолодильников. Утром из Белых камней приезжал Гасан-Нури. Там все уже подготовлено. Очень хочу видеть А.П. Скорей бы наступал завтрашний день!»

Глава шестая

Первые две недели после возвращения в Приморск пролетели для Трофимова как