Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 12

рукавов плаща пыль. — В храме Небытия до такого опыта сложно доработать и не сойти с ума. А кто дослужился, не будет от тебя прятаться. Либо же, Маля, ищейцы. Мы только такими, обезличенными, и пользуемся. Думается, Долган поручил кому-то присматривать за библиотекой, поэтому и снял защиту. Чтобы чужак мог беспрепятственно проникать в дом. Веснара передала что-нибудь для меня?

Я коротко рассказала. Услышав об отцовском смотрительстве, силд Шутнар помрачнел, а его небритые впалые щёки задёргались — как всегда, когда ищеец чуял след. Порывшись в кармане плаща, он достал свёрнутые трубкой листы.

— Пиши запрос, Маля, — листы легли на стол. — Это заготовки запросов — выбирай самый подробный, вписывай имена и даты. И готово. Долгана убили. Пиши. Прямо сейчас. И я начну работать.

Внутри что-то болезненно дрогнуло — хотя, да, казалось, меня ничем не пронять. Но слишком уж большая разница между «умер от переработки» и «убили».

Я села за стол, нашла среди заготовок нужный запрос, внимательно его прочитала и вспомнила остальные запросы — да, это действительно самый подробный. Вытянула из кармана сумки грифель, заполнила заготовку и расписалась. Бумага едва заметно затуманилась.

— В Управу одна не ходи, — хмуро посоветовал ищеец, сгребая со стола свёрнутые заготовки запросов. — Вообще постарайся не бродить по городу в одиночестве. А при острой необходимости и отсутствии свободных друзей-приятелей перемещайся «мостами», ходи в светлое время и там, где много людей. Ты девушка умная и всё понимаешь, да? Собираешься в Управу? Или сначала в храм Бытия? Проводить?

Я подавленно кивнула. Как всё-таки убийство отца отразится на мне?..

Глава 3

На коротких уличных витках находилось четыре «мостовых» перехода — на севере, юге, западе, востоке; на длинных, ближе к берегу, их было восемь-десять. До тридцатого витка улицы считались короткими, и мы с силдом Шутнаром в молчании шли до южного перехода минут пятнадцать. По притихшей улице с одинаковыми, развёрнутыми «лицом» друг к другу домами, тусклой и серой-серой, но я не могла на неё насмотреться. Пройдёт время, и я — после ярких и солнечных Ремесленных островов — наверняка устану от однотипности и серости, но сейчас они согревали душу. Я соскучилась по родным местам.

Наконец впереди показалась арка — каменная, почти чёрная, изрезанная знаками, тонкая и воздушная. Она начиналась от фонарных столбов, поднималась выше домов и, как радуга, нависала над дорогой. Я достала из кармана амулет-монетку.

— Глупый вопрос, но я задам, — силд Шутнар посмотрел на меня с любопытством. — Помнишь, как пользоваться?

— Ремесленник ничего не забывает из того, что связано с собственно ремеслом, — я остановилась у арки. — А первые «мостовые» переходы, между прочим, изобрела и сотворила моя прапрабабка.

— Гениальнейшая женщина, — почтительно склонил голову старый ищеец. — Светлая память.

А я только лет пять назад смирилась, что сильно отстаю в гениальности и от неё, и от отца. Хотя иногда хотелось доказать себе, что нет. И, выпрыгивая из штанов, на последнем издыхании изобрести что-нибудь невероятно выдающееся. Но, к счастью, чувства самосохранения во мне с избытком — благодаря маме. Когда у тебя на руках больной и беспомощный человек, который больше никому не нужен, волей-неволей научишься беречь себя. Даже в ущерб себе.

Ну и прощальные мамины слова тоже помогали понять и принять очевидное.

— Маля, тебе сложнее, — заметила она. — Каждому поколению ремесленников будет сложнее изобрести выдающееся, потому что очень много полезного уже сделано до вас. Это как с исследованием мира — каждому поколению путешественников будет доставаться всё меньше и меньше неизведанных земель. Но если ему на роду написано найти, путешественник обязательно отыщет неисследованный закуток. И если тебе суждено, то ты придумаешь. Обязательно. Обстоятельства сложатся и не оставят выбора.

А пока просто оттачивай мастерство и зарабатывай на кусок хлеба. Скучно, низменно и примитивно.

Горюша, почуяв силу, вынырнул из свободного кармана моего плаща и принюхался к монете. Я показала ему амулет — обычный медяк — и строго сказала:

— Не трогать.

Змей понятливо пискнул и скрылся в кармане. Силд Шутнар проводил его внимательным взглядом, но смолчал. Я подняла голову, посмотрела на чёрный изгиб арки и шепнула нужный наговор. Фонари на столбах коротко полыхнули белым, и от арки вниз сползло облако — быстро, силд Шутнар едва успел поравняться со мной. Облако, сухое и тёплое, окутало нас с головы до ног и через мгновение расползлось, открывая Третий уличный виток.

И вроде бы ничего не изменилось — по левой стороне серели всё те же двухэтажные жилые дома с маленькими садами и невысокими каменными оградами. А вот по правую выросла стена из массивных и длинных четырёхэтажных зданий: крупный тёмно-серый камень, почти чёрные покатые крыши, подоконники и крылечки, коричневые плети высохшего плюща. Высокие костлявые деревья вместо оград. Вычищенная до черноты земля с серыми каменными тропами, ведущими к зданиям.

Разумеется, я сразу же вспомнила, где что находится. Напротив — управский гостевой дом в двух зданиях. Следом, вверх по витку на запад, — храм Бытия в трёх зданиях, а с противоположной от гостевого дома стороны — архивы. В двух длинных зданиях. Но солнце ещё высоко. Успеем.

Силд Шутнар попрощался и снова исчез в облаке перехода, а я поспешила к архивам.

— Полная боевая готовность, Горюшка, — прошептала я, натягивая на лицо капюшон. — Нам надо изучить законы о наследовании до закрытия Управы. А она закрывается в семь вечера. Край в шесть мы уже должны сидеть в очереди.

Змей снова пискнул. Он научился читать, считать и писать силовыми полосами за седмицу и с тех пор очень мне помогал в справочно-книжно-бумажных делах. Особенно в быстрых поисках.

Улица казалась обманчиво пустой — пока не наступило время обеда. Но в окнах уже мелькали смутные силуэты, а из приоткрытых окон доносились разговоры. Ещё полчаса — и люди хлынут на улицу, затопят всё свободное пространство, спеша кто к аркам, кто к лавкам, обеденным и чайным Четвёртого витка.

Успею проскочить.

В архиве тоже было тихо — и тоже обманчиво: гостевые вешалки в длинном коридоре «пестрели» плащами и шляпами всех оттенков серого. Я еле-еле нашла свободный крючок, разделась, почистила наговором ботинки, глянулась в зеркало и пообещала себе первым делом распаковать платья — все три штуки. И больше не выходить в город в полудомашних штанах, рубахе и длинной жилетке, тем более синих и голубых цветов. Надо уважать цвет города (хотя я терпеть не могла тусклые цвета), да и себя показывать приличной женщиной. И не позорить славный древний род Духов.

Да, домика на краю