Лавка забытых вещей. Дело о белом пере - Марина Исайр Страница 12

не рассыпалось, а именно таяло, оставляя на камне влажный след, будто снег, который не должен был появиться в этом месте и в это время. — Он не успел закончить, — прошептала я. Рей услышал. Конечно, услышал. У таких людей слух обостряется именно тогда, когда лучше бы они ничего не замечали. — Кто? Я подняла глаза. И вдруг поняла, что сама не знаю ответа, хотя где-то внутри уже появился холодный, неприятный след догадки. — Тот, кто забирает их не только ради смерти.

Глава 5. Перо

Мира выжила.

Город не узнал подробностей. Газеты получили сухую строку: «Пострадавшая найдена благодаря оперативным действиям Управления». Никто не упомянул Лилию.

Рей настоял.

— Вы же не хотите, чтобы к вашей лавке выстроилась очередь за разговорами с умершими бабушками, — сказал он.

— Не хочу.

— Тогда имя останется в деле закрытым.

— Вы делаете вид, что заботитесь обо мне?

— Я делаю вид, что умею принимать разумные решения.

— Похоже не всегда.

Дамиан закашлялся в кулак.

С утра Рей снова пришёл в лавку, но не один, а с коробкой улик, разрешением Мартена и лицом человека, который всю ночь спорил с собственной картиной мира.

Лилия встретила его за прилавком. Тая сидела на верхней полке, болтая ногами. Моррис лежал на кипе газет.

— Вы рано, — сказала Лилия.

— Убийца не подстраивается под часы работы.

— А вы могли бы.

Он поставил коробку.

— Мне нужна ваша помощь.

Лилия молча посмотрела на него.

— И да, — добавил он сквозь зубы, — я признаю, что вчера ваши сведения спасли жизнь Мире Эш.

Тая приложила ладони к груди.

— Он почти извинился. Запомни день.

Лилия улыбнулась краешком губ.

— Почти принято.

Рей достал первое перо.

За стеклом оно выглядело безобидно, но Лилия чувствовала от него пустоту.

— Оно не от птицы, — сказала она.

— Эксперты пришли к тому же выводу.

— Не магический предмет в обычном смысле.

— А в необычном?

— След от прохода.

Рей нахмурился.

— Какого прохода?

Лилия взяла тетрадь матери Агаты. В ней были записи о Грани, о духах, о вещах, которые живые считали сказками.

— Мать Агата говорила: иногда между миром живых и местом, куда уходят души, остаются трещины, и через них ничего не должно проходить. Но если кто-то умеет держать такую трещину открытой, возникают знаки, такие как пелый пепел, холодное стекло, перья.

— Почему перья?

— Не знаю.

— Удобно.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которые вам помогают?

— Только когда они объясняют убийства трещинами между мирами.

Лилия резко закрыла тетрадь.

— Тогда забирайте перо и идите к своим экспертам.

Рей замолчал.

Дамиан, стоявший у двери, сказал:

— Рей.

Следователь провёл рукой по лицу.

— Простите.

Лилия удивилась.

— Я привык, что мир подчиняется правилам. Магия тоже. У неё есть источник, структура, след. Ваш дар… не укладывается.

— Призраки вообще плохо укладываются. Особенно в отчёты.

Дамиан усмехнулся, а напряжение чуть ослабло.

Лилия попросила предметы жертв. Не все. По одному, и то, что они носили часто.

Элиза — гребень. Марта — медальон. Селина — перчатка. Ирис — серебряный браслет.

Она работала медленно. Касалась, записывала обрывки, иногда задавала вопросы тем, кого видела только она.

Рей сначала стоял рядом с каменным лицом, но потом тоже начал записывать.

Элиза плакала и повторяла: «Он сказал, что я подойду». Марта злилась: «Я не первая. Почему меня назвали первой?» Селина шептала: «Белая комната без окон». Ирис сказала только одно: «Он ищет девочку, которая открывает дверь».

Лилия уронила перо.

— Что?

Рей подался вперёд.

— Что она сказала?

— Он ищет девочку, которая открывает дверь.

Моррис поднялся на лапы и зашипел. Тая исчезла.

А Лилия впервые увидела, как призрак может испугаться до прозрачности.

— Тая?

Ответа не было.

Лилия позвала Таю ещё раз, уже тише, хотя сама понимала, что если призрак не хочет отвечать, то громкость тут не поможет. В лавке вдруг стало неестественно тихо: даже старый дом перестал поскрипывать, а Моррис, до этого сидевший на прилавке с видом существа, которому надоели чужие тревоги, поднялся на лапы и уставился в сторону зеркала за кассой.

Потом одна лампа мигнула и погасла, а следом и вторая.

— Очень надеюсь, что у вас это обычная бытовая проблема, — сказал Рей, но руку всё-таки положил на рукоять служебного жезла.

— В моей лавке бытовые проблемы обычно не шепчут из зеркал, — ответила Лилия и сама услышала, что голос у неё получился не таким спокойным, как хотелось.

— Что происходит? — спросил Дамиан уже без всяких шуток.

Лилия не успела ответить.

Из зеркала донёсся чужой шёпот. Не громкий, но такой отчётливый, будто кто-то стоял не по ту сторону стекла, а совсем рядом, за её плечом.

— Нашёл.

Стекло пошло трещинами.

Лилия отступила на шаг, задела бедром край прилавка и только тогда поняла, что всё это время почти не дышала. В трещинах мелькнуло лицо мужчины — бледное, вытянутое, с пустыми глазами без зрачков. Он появился всего на миг, но этого хватило, чтобы холод резко, будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

Зеркало рассыпалось на пол. прошёл по спине так

Осколки звякнули у ног, и Рей оказался перед Лилией так быстро, словно даже не успел подумать, что делает, а просто шагнул и заслонил её собой.

— Кто это был?

Лилия смотрела на осколки.

Она хотела сказать, что не знает. И это было бы правдой. Лица она не помнила, имени не знала, голоса никогда раньше не слышала. Но где-то глубоко внутри, там, где память хранит не слова, а запахи, страхи и куски забытых снов, что-то уже отозвалось.

Не узнаванием, а привычным холодом.

— Не знаю, — сказала она наконец.

Глава 6. Дом держит сторону хозяйки

После истории с зеркалом Рей, разумеется, решил, что теперь мне нельзя оставаться одной. И вот тут я окончательно убедилась: даже умные мужчины иногда считают, что если сказать глупость достаточно уверенным голосом, она сразу станет разумным решением. Зеркало мы уже убрали. Точнее, осколки собрал Дамиан, потому что Рей велел не трогать их голыми руками, а я, по его мнению, после всего случившегося должна была сидеть на стуле, пить чай и не двигаться. Очень удобная, должно быть, картина: хозяйка лавки сидит, не мешает следствию и послушно ждёт, пока мужчины разберутся с тем, что явилось именно к ней через её же зеркало. Я, конечно, так не умела. — Вы останетесь у соседей, — сказал Рей, когда мы наконец перестали смотреть на пустую раму за прилавком. — Хотя бы на одну ночь. Лучше на две. Пока мы не поймём,