Провинциальный шпион - Евгений Васильевич Шалашов Страница 10

Вот так я и отправился на учёбу… через родительский дом. А что? Если уехать в субботу, сразу после обеда, то и у родителей побуду, и к началу занятий на следующий день вполне успеваю — их предусмотрительно назначили на четырнадцать часов. Не всем ведь так удобно до областного центра добираться, как череповчанам.

К родителям я приехал поздним вечером, если не ночью. Мама, как чувствовала, что я приеду, с утра напекла пирогов, а отца, к моему и его изумлению, никуда не дернули и не вызвали, и он тоже был дома.

Конечно же, по субботнему времени родители уже напарились в бане, поужинали, но если сын приехал, то кто мешает второй раз стол собрать? Тем более, что пироги еще почти свежие, а поджарить картошечки, выставить соленых огурчиков да сала нарезать — минутное дело. И заветная бутылочка у отца в заначке всегда имеется, да и сынок не с пустыми руками прибыл.

Пока мама возилась с картошкой, я успел сполоснуться, благо, что теплая вода оставалась.

Разумеется, не обошлось без домашнего медосмотра. Мама осматривала мою руку, ощупывала и спрашивала — больно или не больно?

— Лешка, как приезжаешь, словно с войны приходишь, — сказала мама, смахивая слезу.

Уселись за стол. Я, разумеется, с большим удовольствием ел и картошку, и все прочее, а родители так, символически. Выпили по рюмашке, а потом я решил сообщить, что встретил девушку, на которой хочу жениться.

Ага, решил жениться на женщине, на которой уже женат сорок лет. Или чуть больше? В 2019 году, из которого меня сюда занесло, сорок один год минул со дня нашей свадьбы.

Но сейчас еще только 1978 год, и я до сих пор не женат.

— И что за девушку? — принялась допрашивать мама. — Не из ваших, не из милицейских?

У мамы отчего-то имелась предвзятость по отношению к женщинам-милиционерам. Говорила, мол, чужими делами занимаются, на себя времени нет, а нужно своей семьей жить, мужа обихаживать и за детьми смотреть.

Ох, кто бы говорил! Сколько себя помню, мама постоянно была на работе или ее вызывали к больному. В наших местах, где доктора только в городе, и медсестра за Парацельса сойдет. Да и теперь, став дежурной медсестрой в инфекционной больнице, дома тоже бывала нечасто.

— Нет, не из наших, — успокоил я матушку. — Студентка, будущая учительница русского и литературы. Родители учителя, живут в Кадуе.

То, что моя девушка — будущий учитель, родителей успокоило. А уж то, что и ее родители учителя — вдвойне.

— Почему ты о ней не писал?

К вопросу — что за девушка, я был готов. Даже фотографию Нины с собой взял, чтобы показать родителям. Разумеется, будущая невестка им понравилась. А как не понравится, если сын ее любит?

А почему не писал? Так чего писать, если я точно знал, что это моя будущая жена? Правда, иной раз вылетает из головы, что родители-то про наше знакомство не знают. Но поздно об этом вспомнил. Буквально сегодня, когда портфель укладывал.

Поэтому вслух сказал:

— Решил, что лучше сам все скажу. А потом, как-нибудь, в гости ее привезу.

— Как это — как-нибудь? — всполошилась мать. — Мне же надо точно знать, когда ты ее привезешь. И с дежурством согласовать, да и в доме порядок навести. Приедет девушка городская, а вдруг ей у нас не понравится?

— Ей понравится, — улыбнулся я. — И в доме у нас понравится, и вы понравитесь.

В общем и целом, родители рады, что Лешка наконец-то решил взяться за ум, и девушку себе нашел, дело к свадьбе идет. Все-таки, двадцать три года парню, а до сих пор не женат. Вот, они-то сами к этому возрасту уже женатые были — отец, аж целый год, а матушка — два.

Водку мы с отцом так сегодня и не допили, да и спать пора. А завтра можно дрыхнуть часиков до девяти, потом посмотреть «Будильник». А ведь интересная передача была. Почему в будущем такой нет? Я бы смотрел.

Мама, принимаясь стелить мне постель, сказала:

— Ночевать в Вологде будешь у Лиды. Нечего тебе в чужом городе по общежитиям да гостиницам шляться. Тем более, раньше ты свободным человеком был, а теперь жених. Нарвешься на какую-нибудь ушлую деваху, охомутают, что ты потом Ниночке скажешь? А мне девчонка понравилась, за такую обеими руками надо держаться.

Как интересно. С чего бы это Вологда мамуле чужой стала? Или она подзабыла малость, что сама там училась четыре года? А Лида — ее двоюродная сестра, с которой у мамы прекрасные отношения. В прошлую сессию я отчего-то постеснялся тревожить вологодских родственников, жил, как и все прочие слушатели, в общежитии техучилища №1, в котором готовили контролеров ОТК и еще кого-то. Девчонок в общаге много, но ни одна из них нашего брата хомутать не пыталась. Слушатели, в основном, подобрались по возрасту ближе к тридцати, а то и за тридцать, по их меркам — старички. Я-то, в прошлый раз, возможно и не возражал бы, чтобы меня немного «захомутали», но не срослось.

Общага, в общем-то, неплохая, но располагалась далеко — в поселке Лукьяново, который совсем недавно вошел в черту города Вологда. От Лукьянова до центра ехать около часа. Вроде, не так и долго, но секрет в том, что по пути следования автобус должен миновать два железнодорожных переезда, а по закону подлости, один из них обязательно будет закрыт в ожидании поезда. И ждать-то приходится всего лишь минут пять или десять, но по ощущениям покажется — целый час.

А тетя Лида с мужем живет в двухэтажном деревянном доме на НабережнойVI армии, прямо на берегу реки Вологда. Напрямую, если по льду, до областного УВД, где будет проходить наша учёба, пешком минут пятнадцать. Так что есть резон остановиться у родственников. Вот только…

— Только, как я к ним ввалюсь? — поинтересовался я. — Здрасьте, разрешите на постой встать?

— А чего тут такого? — удивилась мама. — Придешь и скажешь — здравствуйте, тетя Лида и дядя Павлик. Можно у вас на несколько ночей остановиться? Они же, когда к нам в деревню едут, ни писем не шлют, ни телеграмм.

Все забываю, что эпоха еще не та. Это в моём будущем перед приездом