Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов Страница 99

их личном Плато, что стало символом счастливого и беззаботного детства. Вспомнил, как Сашка Гусляков смешно кряхтел, опуская саженец в яму. Как он сам – мальчик совсем – ладонь осколком стекла рассек, предлагая друзьям скрепить обещание не только символом, березкой этой, но и кровью. Как Толя прижал Олю к стволу дуба, что рядом рос, как целовал ее страстно, пока у Андрея в душе что-то рвалось.

– Клянемся, что не забудем друг о друге, что пройдем весь дальнейший путь вместе!

От осознания, что он остался последней ниточкой, что вела к прошлому всех этих разных, но сошедшихся на жизненном пути людей, защемило сердечную мышцу. Так ощущают себя глубокие старцы, когда понимают, что все их родственники, друзья и знакомые – давно в могилы слегли, а их очередь уже не за горами.

– Мы дали слово. – Смотрел на дуб, у которого давным-давно миловались уже мертвые Оля с Рахманом. – И так его и не сдержали.

– Поэтому ты выбрал это место? – подошел Музыкант.

– Надо же кому-то все же сдержать слово. Поэтично, что все закончится там же, где и началось. Не находишь?

– Как ты вообще?

– Хреново, брат. Слушай, если что, там в багажнике сумка с ноутбуком. На нем текст есть. Что-то вроде книги. «Жизнь и смерть „Анархистов“» называется. Глянь потом. Может, кому-то эта история покажется интересной.

– Что, ты книгу писал?

– Типа того.

– Ух ты! Думаешь опубликоваться?

– Там все еще нет концовки…

Солнце заходило на горизонт, когда он глянул на циферблат часов. До истечения срока, отведенного Человеку-в-костюме, оставался час. Начал нервничать, однако через несколько минут к поляне подъехали внедорожники – наглухо тонированные черные «Гелендевагены» последнего поколения. Между ними, выбиваясь, припарковался «Вито», хорошо знакомый Андрею.

– Не наделай глупостей, – шепнул Музыкант.

– Береги себя, – ответил на это Рэй.

Наемники, приближенные к кукловоду, высыпали из своих комфортных салонов и захлопали дверьми. Спустя миг защелкали предохранители. Стрелки рассредоточились, беря полянку в кольцо.

– Андрюш, привет! – С пассажирского места «Вито» объявился Человек-в-костюме. – Выглядишь ты крайне хреново. – Его слуги распахнули боковой выход.

– Скажи своим псам, чтобы опустили пушки! Я безоружен!

Человек-в-костюме показал какой-то жест. Вся его свита синхронно уткнула приклады автоматов в траву.

– Давай отставим любезности, сделаем дело и разбежимся, у меня завтра важная встреча, перед которой я хотел бы выспаться. – Из микроавтобуса вытолкнули отца Андрея – всего в синяках, в порванной одежде. – Твой любимый папочка! – Один из наймитов, охранявших периметр, сошел со своего поста и оттащил пленника. – Теперь очередь твоей подстилки. – Следом из проема показалась Полина, прижимавшая к себе сверток с младенцем. – Мадам, позвольте! – протянул ей ладонь, но та лишь брезгливо поморщилась и спустилась сама. – Что ж, не очень-то и хотелось, в самом деле, – рассмеялся. – Ну и твоя мать! Без сомнения, прекрасная женщина, да вот с воспитанием твоим совсем не справилась. Я выполнил условия договора. Твой черед!

Лучи закатного солнца ласкали испещренное шрамами лицо. Андрей, кивнув Вадиму, приблизился к «Опелю» и постучал по крыше. Вышел Кирилл, озирающийся в страхе. Бориса Юрьевича пришлось вытягивать, как мешок с картошкой, – путы не способствовали самостоятельному передвижению.

– Мои близкие садятся в эту машину. – Медленно достал пистолет. – Как только мой друг увезет их, ты получишь своего жирного урода! – Навел пистолет на подростка. – Кирилла забирай прямо сейчас.

– Ты какого черта творишь?! – Подросток попятился. – Что?!

– Делай, что велено. – Для наглядности передернул затвор.

– Пап…

– Заткнись и шагай, мать твою!

– Мне даже интересно, что будет в конце! – прокомментировал костюмированный Дьявол.

Кирилл поплелся вперед, словно скот на забой, понурив голову. Мальчик не оглянулся на своего приемного отца, что так жестоко его предал.

– Видишь, Рэй, ты усвоил урок! Понял, что поступить правильно ради великой цели довольно-таки просто!

– Теперь ты! – Пистолет одноглазого сталкера был направлен на смешно мычавшего из-за кляпа Бориса. – Мои уезжают – ты забираешь эту тварь.

– Ты останешься на поляне. Пока я не получу свое. Идет?

– Идет.

Мама прошла мимо. Ее взгляд, полный отчаяния, тоски и боли, смешанных при этом с нежностью и любовью, окончательно добил Андрея. Он расклеился, его губы задрожали, а по щеке побежала слеза. Не виделись столько лет. Столько лет он избегал ее, оберегая от знания, в какое чудовище превратился ее сын. А встретились они при столь ужасных обстоятельствах. Даже не хотелось представлять, как мать будет переживать события сегодняшнего вечера. Сердце вот-вот было готово разорваться на куски, а все те слова, что он для нее заготовил, намертво застряли в глотке.

Отец прошел мимо, не посмотрел на него, а вот Полина задержалась.

– Андрюш…

– Все, – приложил палец к ее рту. – Ты свободна.

– В каком смысле?

– Ты свободна от любых обязательств передо мной.

– Что все это значит?

– Наши судьбы тесно переплелись, но так и не соединились. Я не позволю тебе больше страдать. Скоро все это кончится, ты начнешь новую жизнь, подальше отсюда. Влюбишься, выйдешь замуж, у тебя будет славная семья, а не то глупое притворство, что со мной тебе выпало.

– А ты спросил, чего хочу я?

– Явно не этого, солнышко. – Поцеловал ее. – Я тебя люблю. Правда.

– Быстрее там! – поторопил Человек-в-костюме. – Меня сейчас стошнит.

Музыкант завел мотор. «Праймовцы» расступились, позволяя старенькому минивэну покинуть сцену. Когда «Опель» скрылся за поворотом, Андрей вернул пистолет во внутренний карман куртки и прокричал:

– Забирай!

Трое крепких мужчин приблизились к Борису и отточенными движениями срезали веревки.

– Зачем ты все это устроил? – Человек-в-костюме подошел вплотную к Рэю.

– Ты не оставил мне выбора.

– Я дал тебе свободу, деньги, признание. Позволил примкнуть к тем, кто приведет человечество в новую эру. А ты так отплатил мне. Я долго изучал вас, сталкеров, ваши обычаи, фольклор, группировки. «Анархисты» покорили меня своей идеологией, что ты нарисовал для них. Ты был убежден, что Зона – это дар, а не проклятье, что она должна служить на пользу нашему виду, а я разделял те же убеждения. Мой брат, Марек, собирался попользоваться тобой и прикончить, я же не позволил этому произойти. Потому что верил, что человек, разделяющий со мной одни и те же жизненные взгляды, поймет меня, как понял меня Борис.

– Ты творил чистое зло. И не во благо. Не бывает зла во благо.

– Мой брат был далек от идеалов добра, мой отец – в ту же когорту. Всю историю, еще с древних веков, моя семейка плясала под дудку сильных мира сего. Но только я один за столько поколений смог прийти к выводу, что это неверный путь. Я придумал, как можно все исправить и обернуть ситуацию