Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов Страница 98

Точно так же, как и девять остальных.

Я сбросил печать, выдохнул, ощущая, какое это облегчение, как распрямляется спина. Не думаю, что здесь помогут и сектантские печати.

Десять равных мне противников? Тварей, которых Норгал сделал из тел своих же соклановцев. И всё это он мог подготовить заранее, а не показать мне вживую. У него что, с головой не всё в порядке?

Сверху насмешливо протянули:

— Ну надо же, кого заносчивый Зон проглядел у себя под носом. Мастер Указов пика Властелина? Какая находка, какая находка! Ты твёрдый и упрямый камушек, но твой путь окончен, я сделаю из тебя отличное семя, обещаю. С таким семенем я заткну половину своих врагов. Навсегда заткну. Спасибо, что пришёл ко мне, камушек.

Я поднял голову. Вот и ответ. Ответ, больше достойный сектанта, чем имперца.

Ответ, который поднял во мне тёмную, мрачную волну гнева, презрения и ненависти.

Глава 15

— Второй тоже неплох. Очень жаль, что он так быстро сбежал — а мне теперь сбивай ноги.

Голос всё так же шёл словно отовсюду сразу — сверху, сбоку, разве что не из-под ног, будто говорил сам туман, а не его хозяин.

Я зло усмехнулся, прищурился, прикрывая глаза ресницами от падающей сверху мороси, уплотнил защиту, снова делая её непроницаемой для чужой стихии, и спросил у клубящегося гнилым туманом неба:

— Два камня в одну жадную пасть? Не подавишься?

— Мне очень интересно, как вы сумели водить нас за нос, где ты прятался всё это время, камушек, и прочее. Тебе придётся долго рассказывать, моё будущее семечко.

Между лопаток продрало холодом, меня снова буквально передёрнуло — до того это походило на происходившее у безумного духа и его «жемчужины». Я разжал сведённые челюсти и процедил:

— Мечтай, ничтожество.

— Мечтай? Какая наивность. Ты не первое моё семечко, и это я тебе должен сказать — не мечтай. Мои семечки всегда и всем делятся со мной.

Как-то это всё чересчур. Мне снова пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать рвущуюся из меня ненависть. Ненависть — это хорошо, это правильно, но не тогда, когда она туманит голову и толкает на глупости. Не с таким противником.

А он, пользуясь тем, что я молчу, продолжал болтать:

— Вы сегодня наконец-то развязали мне руки. Что вы, камни, что сектанты. Как он сумел прикончить брата Аривана? Не подскажешь? Хотя… Я ведь и сам могу поглядеть, молчаливое семечко.

Я стиснул зубы ещё сильнее, а через миг осознал — без толку. Бесполезно. Бесполезно себя сдерживать и бороться с клокочущей внутри ненавистью. Не тогда, когда эта тварь раз за разом меня так именует. Сколько Небесных Испытаний он прошёл, что они выжгли ему последний разум? Что это ничтожество себе позволяет? Почему я ему это позволяю? Сколько я буду ещё ждать и выманивать его? Почему до сих пор не вырвал ему сердце?

Я проговорил про себя эти простые вопросы, выдохнул и перестал себя сдерживать.

Руку вверх, поднять перед грудью, ладонью от себя.

Раз.

Толкнуть волну, в которой воедино сплавлены духовная сила и стихия, добавить ей скорости и силы ударом души, обратить всё в десятки острых лезвий и клинков, обрушить на ждущих приказа тварей.

Мой удар накрыл их, погрёб под собой, но, конечно, не уничтожил, а лишь ободрал, стесал с них мелкие веточки, листики, словно штормовой ветер, оставил после себя десятки неглубоких разрезов на толстой коре. Треск стоял такой, словно я ломал на хворост небольшую рощу.

— Семечко! — рыкнул сверху раздражённый голос Норгала. — Ростки, взять его!

Звери послушно прыгнули вперёд, и мир тут же наполнился тугими, тёплыми струями ветра опасности.

Перемещение.

Вперёд. В лоб.

Я повелением буквально проломился сквозь Зверей, просочился сквозь их стаю, раздвинул её, будто тяжёлым, широким клинком. Скорее даже — будто быстрым, острым копьём, у которого была цель.

Тех, кто был в стороне, лишь качнуло, отбрасывая прочь.

Тех, кто был ближе, сбило с лап, разметав в стороны.

Ту тварь, что была на моём пути, — разорвало надвое. Не зря же я уплотнил свою духовную броню-кристалл. Разорвало, тряхнув меня и ошеломив на миг.

Я медленно развернулся, повёл головой из стороны в сторону, приходя в себя от столкновения и странного мимолётного головокружения, оглядел ошмётки коры и зелёного густого сока вокруг. Воспоминание о том, что свой старый трюк с Рывком в противника я не забыл, даже став Властелином, мелькнуло смутной тенью-образом. Мысль о том, что повеление вообще-то так не используют, что оно даже так не умеет, была ярче, острее, но я тоже пропустил её мимо себя. Сейчас мне было не до этой глупости. Один Зверь — это хорошо, но мне нужно не его сердце, а сердце его хозяина, сумасшедшего ублюдка.

— Норгал! — снова потребовал я у тумана. — Покажись!

— Не зря я отбираю у семечек рот, — туман пророкотал со всех сторон недовольным голосом Норгала. — Они всегда пользуются им слишком много и попусту. Ростки!

Девять тварей дружно подобрались на этот крик, а я тут же рявкнул в ответ:

— В эти игры можно играть вдвоём. Еда пришла!

Два.

В этот раз я вскинул обе ладони, указывая змеям направление.

Один, второй, третий, десятый, тридцатый…

Десятки крохотных змеев потоком вырвались из ладоней, ринулись вперёд расширяющимся веером, набросились на древо-монстров, принялись кусать их, ввинчиваться в разрезы шкуры-коры, нырять в щели между веток-костей, стремясь добраться до свечения нутра.

Через вдох руки мне пришлось опустить, броситься в сторону, потому что сверху опалило таким жаром, что только глупец бы попытался встретить тот удар в лоб или принять на защиту духовного кристалла.

Огромный зелёный шар, выросший в пятидесяти шагах позади, там, где я только что стоял, я оценил презрительной усмешкой.

Кто-то решил помериться со мной повелениями?

Зря. Давай поищем, где ты прячешь свою трусливую душу, ничтожество.

Клинки Рассветной Истины.

У меня было меньше вдоха, но я успел наполнить технику. Пусть едва-едва, но успел.

От меня в небо, в гущу клубящегося тумана, в купол полетели десятки острых полупрозрачных лезвий.

От нового удара я ушёл, не прерывая технику, а лишь добавляя ей силы и разрывая туман в клочья. Глубже, мельче, шире.