Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков Страница 89

Молнару очень польстило «вы, Дьедонне, ещё двое-трое подлинных людей меча», поэтому он не стал спорить, что выиграл ночное сражение не на уровне силового превосходства, а большей частью на уровне стратегического планирования. Тем более, что лавры полководца пришлось бы отдать даме.

— Его Высочество ещё в городе? — спросил Адемар.

— Да, они разместились в лучшем доме.

— Хелинда при нем?

— Да.

— Я могу сразу попросить об аудиенции Его Высочество, но хотел бы предварительно поговорить с ней.

— Пошлю записку.

— Благодарю.

— Ваш визит как-то связан с тем, что происходит у вас на Восходном Севере? — настала очередь Молнара задавать вопросы.

— Наверное, — уклончиво ответил Весмон, — А вы на какие события намекаете?

— На отрешение династии Чайитэ.

— Давно? — искренне удивился Адемар, — Я сейчас проехал половину тетрархии и нигде ничего об этом не слышал.

— Потому что это не новость. Император Оттовио объявил об отрешении династии Чайитэ еще осенью. Уже зима почти прошла, все и думать забыли.

— Но кто тогда правит сейчас Восходным Севером?

— Полагаю, месяц назад еще правил старый король. Новости сюда доходят медленно, но смена короля это достаточно значимое событие, чтобы я о нем хотя бы услышал.

— Я не пропустил ещё что-то важное? — озабоченно спросил Адемар, — Война не началась?

— Пока вроде никакая война не началась. Повторюсь, до нас тут новости не быстро доходят.

— А Остров что?

— Интригует понемногу. Его Высочество Артиго Готдуа недавно изволил отклонить их предложение о дружбе.

Услышанное совершенно не вязалось с куклой в белом костюмчике, а именно таким Адемар запомнил юного наследника. Насколько же невыгодное предложение сделали рыбоеды, чтобы его отклонил даже ребенок?

Те, кто ненавидит людей всего на десятую часть меньше, чем демоны, начнут войну после отрешения.

Вот отрешение. Но где война? И как Оттовио собирается обезопасить тыл? Если вопрос с Сальтолучардом окончательно не решен, то Оттовио собирается воевать одновременно и на севере, и на западе, игнорируя не очень спокойный Юго-Восток? Или вопрос решен, и Остров получил какую-то компенсацию за Регентов и консульство в Пайт-Сокхайлей?

Или, судя по пророчеству, демон возлагает ответственность за войну не на Оттовио и не на Сальтолучард, а на Истинное Государство. Может быть, начнется ещё какая-то война по каким-то другим причинам?

Вечером Адемар вместе с Молнаром отправился в церковь и встретил у входа Артиго Готдуа в сопровождении свиты. Барон специально подгадал время, чтобы показать гостю всю свиту наследника трона и дать возможность приглядеться раньше, чем приступать к переговорам.

Артиго сильно повзрослел. Кажется, даже вырос, но это не удивительно. Взгляд и выражение лица стали из детских, как в прошлую встречу, сразу взрослыми, минуя подростковую стадию. С чем и сравнить? Как из пажей в рыцари, не задерживаясь в оруженосцах.

При нем, как спутники самого ближнего круга, Хель и Раньян. Тот «бретер из Мильвесса», который унес Хелинду после вошедшей в легенды дуэли в Пайт-Сокхайлей. Он же, по достоверным агентурным данным, а не по слухам, сражался вместе с Хелиндой и каким-то монахом-искупителем в королевском дворце, чтобы вытащить оттуда Артиго. Именно их участие спасло наследника от убийства посланниками Биэль Вартенслебен. Раньян не вполне здоров. Хромает и держит левое плечо ниже правого, что хорошо видно со спины.

Потом дворяне. «Ты мой первый меч, Кост». Барон Дьедонне, знакомый по турниру в Пайт-Сокхайлей. Трезвый, все-таки в церковь идет. Несет свое пузо с большим достоинством. Забавно… Дьедонне кажется более здоровым, нежели ранее. Вот, что делает с людьми заслуженная победа. При хозяине тот же студент, памятный по турниру. И молодой дворянин невысокого рода. Этот вроде сам по себе, не оруженосец при ком-то. Статус легко считывается по одежде и по манерам. Мальчишка дико не уверен в себе и постоянно хватается за оружие, проверяя его наличие, сам того не замечая. Тут и думать не надо, диагноз ставится на лету: «второй-третий сын мелкого провинциального дворянчика».

Далее простолюдины.

Девочка, служанка Хелинды. Мышь мышью, недостойна внимания. Хотя на глаза все-таки попалась, а вот слуги Артиго совершенно незаметны. Женщина с татуировкой на лице. «Госпожа стрел», которую ранее упоминал Корбо. Стройный мужчина с повязкой на левом глазу. Корбо подсказал, что это ранее известный поэт Гаваль. Мужик без левой ноги, опирается на костыль, который придерживает предплечьем. Рукав висит, левая рука отрезана по середину плеча. И глаз тоже отсутствует, если верить повязке ярко-красного цвета. По типажу горец со Столпов. Эк беднягу то приложила судьба, сократив ровно наполовину. Глядя на увечного, Адемар укрепился в мысли, что здесь все было куда сложнее чем «хитрое мужичье дохитрилось». И, похоже, Хелинда не на ровном месте устроила такую изуверскую экзекуцию.

Так, кто тут еще… Невысокий и очень широкий в спине монах. Надо полагать, духовник этой компании и еще один участник эвакуации наследника из дворца. Ходит с трудом, опираясь на палку. Сутулится.

Позади всех еще один очень примечательный человек. Явный дворянин, рыцарь. Пожилой, седой, очень высокий. Весмону при его среднем для дворянина росте нечасто приходилось смотреть на людей снизу вверх, и здесь был именно такой случай. Лицо наводит на мысль, что бедняге давно пора было купить шлем. Шрам на шраме, щеки перекошены, уши порублены, левая глазница заросла, губы в клочья, зубов явно тоже не хватает. Все заштопано вкривь и вкось, в лучшем случае, цирюльником. Три шрама свежие, наверное, с битвы за город. Под одеждой наверняка не лучше. Правая рука не выпрямляется, боец еще и хромает на обе ноги.

Корбо, этот рыцарь был в Пайт-Сокхайлей? — шепотом спросил Адемар.

— Первый раз вижу, — ответил Корбо, уставившись на порубленное чудо-юдо.

— Эта… Я его знаю, — тихо сказал сзади Пенс, — Бьярн из Сиверы, рыцарь-разбойник по прозвищу «старый залупочес». За глаза, конечно.

— За что ты его так? — удивился Адемар.

— Эт не я. Все так говорят. За дело, ептыть, — пожал плечами Пенс.

Адемар вспомнил старый анекдот и тихонько рассмеялся, уткнувшись носом в рукав.

— Вы чего? — удивился Пенс.

— Сколько он народу поубивал, никто не говорит, Бьярн-душегуб, — сквозь смех шепотом попытался пересказать Адемар, — Сколько ограбил, никто не называет его Бьярн-сребролюбец. Но стоило… один раз… принародно почесать…

— А-ха-ха-ха-ха! — взгоготнул