Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин Страница 88

Дверь открыла сногсшибательная Лакросса. Вот только взгляд у неё почему-то прожигал насквозь.

— Дубов, мы опаздываем на бал!

Глава 6

Я никогда не любил балы. Бывал я на них всего два раза. В Ярославле. Сразу понял, что не моё. Куча наряженных и напомаженных людей, дурацкие причёски и кричащие платья. От них в глазах так рябило, что мне в первый раз плохо стало. Каждый второй дворянин, сразу чувствовалось, врал, когда нарочито горячо приветствовал другого. А тот отвечал тем же.

Нет уж, в родном поместье в самом захудалом болоте, куда спокойнее. Яма так яма, трясина так трясина, без всех вот этих вот ловушек, двусмысленных намёков да экивоков. Но, увидев Лакроссу, я понял, что хочу сходить с ней на бал.

Оркесса выглядела настолько сногсшибательно, что я чуть не упал, когда она открыла дверь. Волосы уложила в простую, но элегантную причёску, свернув их на затылке и закрепив костяными спицами с капельками янтаря на концах. В ушах торчали длинные серьги, тоже из костей, но с янтарными вставками, которые гармонировали с её ореховыми глазами. Губы были цвета тёмного шоколада, соблазнительные и пухлые. На шее ожерелье, так же из костей.

Наверно, племенная реликвия какая-нибудь. Бордовое платье обтягивало спортивную фигуру Лакроссы. Сзади оно стягивалось шнурками, то есть её идеальная спина оставалась обнажённой до поясницы. Длинное, почти до пола, на бедре — разрез, через который выглядывала ножка с идеальной кожей. Заострённые черты лица девушки светились внутренне спокойной, но тем не менее, грозной красотой. Оркесса выглядела просто потрясающе. Я онемел.

— Дубов? — она пощёлкала пальцами. — Ты меня слышишь?

— Задумался, — очнулся я. — Так почему мы опаздываем на бал? У нас целых полчаса.

— Кто приходит на бал вовремя? — всплеснула она руками, пропуская меня в номер. — Все приходят минимум за час! Это же простейший этикет.

Я пожал плечами. Вины я не чувствовал. О таких вещах надо сообщать заранее, так что… Что теперь поделаешь?

— Ладно, — успокоилась оркесса и закрыла дверь. Немного приосанилась, подчеркнув грудь и попку и выставив в разрез ножку. Ткань скользнула по бронзовой коже, оголяя бедро; соски с пирсингом упруго ткнулись в лиф платья с внутренней стороны. — Как я тебе?

— Видал и получше, — подколол я её. Она прекрасно знала, что выглядит умопомрачительно, так что я не собирался лишний раз подпитывать её самооценку.

— Ах ты гад! — она кинулась на меня с маленькой сумочкой, а я только успевал со смехом уклоняться от её ударов. — Мало того, что опаздываешь, так ещё и оскорбляешь! И не смей уворачиваться, когда я тебя бью!

Я перехватил её руку на замахе и привлёк девушку к себе. Прижал к груди, чувствуя, как бьётся её сердце, и как горяча её кожа. Она замерла от неожиданности и растеряла весь пыл, а потом вдруг положила голову мне на грудь.

— Это очень важный бал, поэтому я так волнуюсь, — тихо сказала она.

— Дай мне минуту переодеться, и мы выходим.

— Хорошо.

Она отошла от меня.

— Только не подглядывать!

Лакросса фыркнула и отвернулась. А я стянул школьный свитер, затем рубашку, а когда взялся за пуговицы на брюках, увидел, как оркесса подглядывает через зеркало на трюмо сбоку.

— Эй… — окликнул её. — Я же не видел, как ты переодеваешься.

Она недовольно цокнула языком и отвернулась. Теперь окончательно.

Я снял брюки и вытащил одежду из магазина. Надел её, застегнул рубашку и выправил подтяжки. Посмотрелся в зеркало, слегка пригладил вихры, но они опять встопорщились. Ну, что тут скажешь? Красавец мужчина!

Выходя из номера, украдкой залез в посылку и прихватил с собой пару зелий наугад. Сунул их в карманы. Так, на всякий случай. Администратор отеля, молодой парнишка, быстро вызвал нам такси, не забывая пожирать оркессу глазами. Да, посмотреть было на что. Лакросса двигалась, как хищник, в каждом движении сквозила грация и бесконечная уверенность в том, что она выглядит неотразимо.

На такси мы доехали до городской ратуши. Большое здание с мраморными колоннами на фасаде стояло на центральной площади Пятигорска. Высотой в несколько этажей, а наверху — большой купол с острым шпилем. Стены выкрашены в приятный оттенок голубого и украшены лепниной.

Ко входу вела длинная лестница, тоже из мрамора. Непрестанно подъезжали машины и конные экипажи, и из них выходили холёные аристократы и аристократки, а лакеи в парадных синих ливреях учтиво встречали их, отвозили машины на стоянку или указывали кучерам, куда ехать.

Из такси я вышел первым, подал руку Лакроссе, помогая ей выйти. Оркесса поблагодарила, слегка смутившись. Улыбчивый брюнет, если и удивился моему виду, то умело это скрыл. Он проводил нас внутрь, туда, откуда доносился звон бокалов, смех и приятная, ненавязчивая музыка.

Перед входом стояли несколько полицейских в боевой броне. Они обыскали нас, забрали мои зелья, хотя боевых там не оказалось — мана да регенерация. Обыскали Лакроссу; к счастью, руки больше, чем того требовали их прямые обязанности, не распускали. А потом подошёл их начальник, и, увидев меня, побледнел.

— Дубов? А ты здесь что делаешь? — завопил Сергей Никитич, начальник городской полиции. — А ну уберите его отсюда! Он нам весь бал испортит.

— Он в списке приглашённых, Сергей Никитич, — отозвался один из охранников. — Мы не можем его не пустить.

Сергей укусил себя за рыжий ус от досады. Я улыбнулся в ответ. А Лакросса не понимала, что происходит.

— Зараза! Мы к этому празднику месяц готовились! Не дай Бог, ты что-нибудь учудишь…

— Сергей Никитич, — оборвал я его речь. — Я здесь, чтобы насладиться праздником в обществе прекрасной девушки.

— Так ты всё-таки считаешь меня прекрасной? — удивилась Лакросса. — Я думала, я тебе не нравлюсь.

— Мне не нужны проблемы, — продолжил, не обращая на неё внимания. — Кажется, я вам уже говорил, что проблемы меня сами находят. Так что если хотите спокойного праздника, позаботьтесь о том, чтобы они опять меня не нашли, дружище.

Я похлопал полицейского по плечу, отчего тот слегка присел, и пошёл дальше. А Сергей Никитич остался стоять с багровым от злости (или стыда?) лицом. А что он хотел? Сам мне угрожал, что будет за мной приглядывать, а теперь просит уйти с глаз долой. Нет уж, назвался груздем…

—