Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 87

— Да! — хрипло выдохнул живоглот.

Я на миг опешил и не успел разорвать дистанцию. Ланзо выпрямился и ткнул дагой, предусмотрительно метя ниже края кольчуги.

В бедро словно раскаленный штырь загнали. В запале я отскочил и тотчас взвыл от боли в раненой ноге. Угорь вновь замахнулся шпагой, но под ногу ему попал табурет, удар вышел смазанным и цели не достиг. Я швырнул в раскрасневшееся лицо противника бесполезный теперь уже подсвечник и неловким скачком запрыгнул в чулан. А только навалился спиной на захлопнутую дверь, и меня едва не отбросило в глубь каморки.

— Открой! — рявкнул Ланзо и вновь пнул дверь. С разбега таранить ее плечом он, по понятным причинам, опасался. — Все равно истечешь кровью и сдохнешь!

— Сам сдохнешь! — откликнулся я, стягивая с запястья четки.

— Бесталанный колдун, ты просто смешон! Все превращаешь своим касанием в дерьмо! Я не дам тебе утянуть себя следом!

Последовал новый пинок в дверь, меня перетряхнуло, и от боли помутилось в глазах, четки выскользнули из окровавленных пальцев, упали на пол. Я сполз следом, уперся здоровой ногой в какой-то ящик и лихорадочно зашарил рукой в поисках нити янтарных бусин.

Ну где она? Куда отлетела?!

Где моя страховка на случай предательства, когда она так необходима?!

— Ты не сдох там? — с отдышкой спросил Ланзо и вновь пнул дверь, на сей раз не особо сильно. — Ничего! Не сдох, так сдохнешь…

Пальцы наткнулись на четки, я с облегчением выдохнул и принялся перебирать янтарные зерна в поисках нужного. Уловив сбивчивую пульсацию, стиснул бусину и хрипло крикнул, желая потянуть время:

— Хорхе — ваша работа?

— Нет же, болван! — выругался Угорь, и дверь сотряс новый удар.

Проткнутую дагой ногу обожгла острая боль, и я завалился на бок, скорчился, да так и остался лежать на полу. Кое-как выпростал из-под себя руку и прочертил янтарным шариком на досках светящуюся окружность. Эфирный след вспыхнул в темноте призрачным огнем и начал медленно затухать. Прежде чем серебристое сияние окончательно погасло, я лихорадочными штрихами накидал крепко-накрепко вызубренную формулу незримой удавки и связал ее с заключенной в бусине частичкой ауры.

Мигнула синяя вспышка, запахло паленым деревом, и — о чудо! — из-за двери донесся сдавленный сип, что-то стукнуло, легонько дрогнул пол. Переборов охватившую меня слабость, я извернулся и выполз из чулана. Стоявший на коленях Ланзо уставился на меня выпученными глазами; его пухлые пальцы судорожно шарили по шее в поисках удавки и никак не могли подцепить ее и оттянуть от горла.

Стоило мне ухватиться за край стола и подняться на ноги, Ланзо запаниковал, повалился на пол и попытался отползти. Я не устоял и рухнул ему на спину, вцепился левой рукой в волосы, правую сунул за голенище сапога и вытянул стилет. Залитая кровью рукоять едва не выскользнула из пальцев, пришлось зажать ее в кулаке.

И тут призрачная удавка развеялась! Угорь сипло втянул в себя воздух, закашлялся и взбрыкнул, скидывая меня со спины. Трехгранный клинок вошел ему под ребра, не встретив никакого сопротивления. Я выдернул оружие и пырнул Ланзо во второй раз. Потянул стилет на себя, но не удержал скользкую рукоять и обеими руками обхватил бьющееся в агонии тело, мешая раненому высвободиться, дотянуться до оружия и нанести ответный удар.

Ланзо оказался силен словно медведь. Он едва не скинул меня и даже немного прополз к шпаге. Вытянул руку, захрипел, уткнулся лицом в пол и затих. Сдох.

Я скатился с мертвеца и несколько мгновений просто лежал, бездумно глядя в потолок. Затем ухватил дагу Угря и подтянул к себе сброшенный им плащ. Распорол прочную ткань, свернул ее и прижал к ране. Сверху наложил вытянутый с пояса Ланзо ремень. На мое счастье, удар пришелся во внешнюю сторону бедра, крупные артерии задеты не были; повязка если и не полностью остановила кровотечение, то серьезно его замедлила.

Вновь накатило головокружение. Переборов его, я кое-как замотал порез на предплечье обрывком материи и затянул повязку, ухватив один из ее концов зубами.

Да! Вот так!

Подняться на ноги удалось, лишь ухватившись за стол. Я покачнулся и с трудом удержал равновесие, потом и вовсе навалился на высокую спинку стула. Стараясь не опираться на раненую ногу, доковылял до незнакомца, оглушенного рукоятью пистоля в самом начале схватки, и без сил опустился рядом.

Тот по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в пол, и не шевелился. Я запустил пальцы в волосы, приподнял голову и ошарашенно протянул:

— Ангелы небесные!

Это была фрейлейн Герда. Удар пришелся в висок и проломил кость, уложив девчонку наповал. Вот уж не думал, что Ланзо и Ганс впутают ее в это мерзкое дело…

Я отпустил волосы, зачем-то вытер пальцы о штанину и вновь с кряхтением поднялся на ноги. Подволакивая ногу и постанывая от боли на каждом шагу, вернулся к Угрю и наскоро обшарил его, но отыскал лишь тощий кошель. Тогда выдернул загнанный в бок живоглота стилет, а взамен всадил меж лопаток покойника его собственный клинок.

Так тебе, сволочь!

Головокружение понемногу нарастало, и все сильнее звенело в ушах, поэтому Ганса я обыскивать не стал, сунул в ножны кинжал, подобрал пистоли и потихоньку, по стеночке заковылял к выходу. Но сразу опомнился и вернулся за шпагой. Не ровен час, доведется на лихих людей наткнуться. Хоть какой-то шанс будет…

Каждый шаг отдавался в проткнутой ноге пронзительной болью, и в сапоге мерзко хлюпала кровь. Наваливаясь на стены, я узеньким темным проходом добрался до выхода на соседнюю улицу и остановился перевести дух. Вынырнувший из мрака силуэт на миг замер, но сразу попятился и вновь растворился в ночи. Послышался быстрый топот, но почти сразу он стих, затерявшись меж домов.

Не важно! Я отправился дальше и вскоре оказался рядом с церквушкой, которую миновал по пути в ловушку. Пришлось повозиться, сбивая замок, и хоть звонкие удары наверняка переполошили всю округу, никто не вышел призвать меня к ответу. Дураков нет…

Распахнув дверь, я проковылял меж скамей, без сил распластался на полу и перевернулся на спину. Над головой закружились ангелы небесные, но сейчас меньше всего меня интересовали фрески, украшавшие церковный купол. Я потянулся к заполнившему помещение эфиру, и незримая стихия откликнулась неожиданно легко, тело налилось теплом, боль стихла. Внутренняя энергетика приобрела былую упорядоченность и позволила направить силы на восстановление рассеченных сосудов, давая возможность унять кровотечение