Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов Страница 86

И в этот миг он рявкнул, срывая горло, выворачиваясь и режась о кинжал:

— Тревога! Защитить главу Дорима и поместье!

Амма тут же пинком подбила ему ногу в колене, придавила духовной силой, вывернула одну руку, не давая направить на себя ладонь, отбила в сторону другую, не давая дотянуться до кисета, закружилась с ним в схватке, вплотную, так ни разу не ударив кинжалом.

Несмотря на всю свою показную кровожадность, она всегда знает, где можно и нужно заступить за черту, а где нет.

Десятки идущих в поместье и сотни идущих вокруг пришли в движение. Если на горе Меча я ощущал себя в центре круговорота, да и был этим круговоротом, вращавшим энергию Неба, то здесь ощутил себя дырой, бесконечным провалом, в который хлынули идущие всего города.

Вернее, не всего. Над поместьем засиял купол, накрывая его защитой. Или, если я верно понял, не давая вырваться из-под него врагам. Мне, то есть.

Ну, видимо, так считал тот, кто отдал приказ запустить эту формацию.

Дверь в поместье, размерами больше похожая на ворота, распахнулась, выпуская того, кто последние полсотни вдохов наблюдал из-за неё.

Мужчина. В отличие от Сардия не в доспехе, а в синем, покрытом цветочным узором халате. Не с жёсткими чертами лица, а с мягкими, даже округлыми. Не короткие тёмные волосы, которые так удобны со шлемом, а длинные светлые, собранные в сложную причёску.

Полная противоположность Сардию.

Он размеренным, твёрдым шагом прошёл от дверей к началу ступеней во двор, оценил Сардия, которого Амма снова поймала в ловушку стали у горла, держа на коленях, смерил меня взглядом сверху вниз и спросил:

— Кто тебя послал?

— Никто, — терпеливо повторил я. — Я пришёл к вам за лечением и готов заплатить немалую цену.

— Не интересует, — отрезал светловолосый, пристально в меня вглядываясь и явно примеряясь к битве. — Спрошу ещё раз. Кто тебя послал? Ты же понимаешь, что и тебя, и твою напарницу послали на смерть? Кавиот никогда не славились как бойцы, но вы пришли в сердце силы Кавиот, и вы не выйдете отсюда живыми.

Я пропустил мимо ушей угрозы, ответил на первое:

— Не интересует, даже если я заплачу лечением трёх человек?

Светловолосый вздрогнул.

Сардий же, стоящий на коленях с вывернутой головой, хрипло рассмеялся, снова стёсывая кожу о кинжал:

— Что за бред я слышу? Так лечи себя сам, не трать умение на плату нам, а лучше готовься лечить дыры, которые мои люди в тебе наделают.

А они собирались, да. Я ощущал, как суета стражи поместья становится всё более упорядоченной, как они застывают, собравшись в отряды, как меня касается лёгкий, приятный ветерок, который не оставит от этого сада даже воспоминаний.

Я потёр бровь и решил, что с этим пора заканчивать. Меня там Армия Пределов ждёт. Толкнул мыслеречь к светловолосому:

— Я расплачусь помощью с Пиан Ша.

Светловолосый поднял руку и рявкнул:

— Все замерли! — ко мне же обратился мыслеречью: — Что всё это значит? К чему ты упомянул Пиан Ша?

Я уже начал жалеть о том, что заявил о себе вот так. Нужно было идти невидимым прямо к поместью, да лично, наедине показаться местному главе. Было бы больше толку и быстрее. С чего я вообще себя так повёл? Привык, что мы так посетили множество сект, и действовал по памяти? Я бы ещё ворота в поместье вышиб и заорал: «Кто здесь лекари?». Процедил, злясь и на себя, и на тупоголового Кавиот:

— У тебя три таланта охвачены Пожиранием. Вы решаете мою проблему, я помогаю им. Готов даже сначала вылечить их, а уже потом получить помощь, чтобы унять вашу подозрительность.

— Ты шпион Замёрзших Рек?

— Я гость, которому нужна помощь, и ваша счастливая возможность. Долго ли ещё три сопляка сумеют балансировать на грани?

Несколько вдохов он молчал, только пытался прожечь меня взглядом, затем медленно спросил:

— С чего мне верить тебе? Что если ты…

Сардий снова напомнил о себе:

— Господин! Не верьте ему! Они уже выманили вас из поместья, ещё шаг ближе — и он нападёт!

И в этот миг моё терпение лопнуло.

— Вы смотрите, но не видите, вы слышите, но не понимаете…

Сила медленно поползла из меня, затапливая двор, опускаясь нестерпимой тяжестью на плечи Кавиот, на простых стражников, опустилась на светловолосого, заставляя его застонать от напряжения.

И медленно она наваливалась только потому, что я пытался сдержать гнев, который вспыхнул во мне.

Кривя губы, я старался не убить их всех одним ударом порванной струны — ударом души, и цедил яд, который кипел во мне:

— Если Небо лишило вас глаз, если Небо лишило вас разума, то кто я такой, чтобы идти против Неба? Пожалуй, вам и жить не стоит. Бывшие слуги, убогие ничтожества, которых сначала пинком вышвырнули из города Тысячи Этажей, затем и со всех земель бывших господ.

Амма отпустила своего пленника, выпрямилась, застыла посреди бушующей во дворе духовной силы.

Живые изгороди затрещали, роняя листья, каменные фонари вдоль дорожек накренились, в одном из них лопнул Светоч, Сардия вбило в песок, как и всех его подчинённых, светловолосый тоже рухнул на колени, не в силах выстоять против того, что лезло из меня. Против ничтожно малой части того, что просочилось из меня, показав степень моего гнева.

— Сбежали? Сумели выгрызть себе новые земли? Сумели основать что-то там и назваться лучшими лекарями Пояса? Что это изменило в вашей сути? Ничего. Да какие вы Кавиот, ничтожества? Слуги остаются слугами. На вашем пороге тот, кто нуждается в лечении, а вы отказываете ему. На вашем пороге тот, кто предлагает лечить, но вы снова отказываете ему, отвергаете руку помощи. И после этого вы осмеливаетесь называть себя Кавиот?

— Господин. Господин. Гос-по-дин.

Мыслеречь Аммы заставила меня заскрежетать зубами.

Это не я. Это не… Это…

Почему это не я? Почему это не моё? С чего это я так решил?

Это я пришёл к порогу Павильона Здоровья Кавиот и это Кавиот спасли Лейлу, наставили меня и одарили меня.

Это я пришёл к порогу семьи Кавиот и… что получил?

Ничтожества? Не моё? Моё и ещё как моё. Как иначе назвать этих… лжеКавиот?

— Гос-по-дин! — уже вслух